Ведьмин внук

— Итак, Артём, ничего не хочешь сказать?

— В смысле?

Артём прячет руки под столом, не желая лишний раз показывать пластыри, но этот жест не остаётся без внимания. Отец, будто того и ждал, кивает в его сторону, прежде чем отозваться:

— Например, это. Как-то часто ты стал... обжигаться. Не находишь?

— Не нахожу! — огрызается Артём чувствуя, как внутри волной поднимается раздражение. Он сам сказал матери, что она перегибает, а теперь сам же точно так же лезет. — И с чего ты решил, что это новые ожоги?

Артём кладёт руки на стол ладонями вверх.

— Всегда можно порезаться, оцарапаться или...

— Приволочь кота домой?

Гордей внутри насмешливо фыркает и Артём едва не огрызается ещё и на него. Желание заглянуть под стол тоже удаётся подавить лишь в последний момент.

— Какого кота?

— Не знаю. Я его не нашёл. Зато блюдечко с остатками молока под столом нашёл.

Артём всё-таки заглядывает вниз, однако блюдечка там не обнаруживается. Убрали.

«Остатки молока? Значит, он появлялся, да?»

— Итак?

— Что? Кота выпустил, про блюдечко забыл, — врёт Артём, вызывая у Гордея ещё один смешок.

— И давно ты его... подкармливаешь?

Артём поджимает губы.

На лице отца появляется странное выражение, что не получается прочитать и истолковать. Поверил? Что-то знает?

— Знает, — словно отвечая на ещё не успевший сформироваться вопрос, шепчет бабка, принося с собой потусторонний, влажный холод.

«"Так" — это мужчиной или что?» — Артём смаргивает, не совсем понимая, о чём говорит бабка, но и не произнося вопроса вслух.

— Артём?

— Ты считаешь, что это бабкин... кот? — Артём выделяет последнее слово, будто предлагая отцу сменить направление беседы. Будто предлагая поделиться, тогда как тот хочет противоположного.

— Кот?..

Артём не знает, отчего именно вздрагивает отец: от заданного ли вопроса или от того, что костлявые призрачные пальцы бабки сжимаются на его плече.

— Кот, да...

Отец ёжится и бледнеет, будто бабка выкачивает из него все краски.

И силы, понимает Артём, когда видит, как подрагивают пальцы отца, когда он тянется растереть покрытый испариной висок.

— Тебе надо отдохнуть, пап, ты себя не бережёшь совсем.

Ножки стула скрипят по полу, когда Артём резко поднимается, обходя стол.