Ведьмин внук

Стаканчик с кофе перед Артёмом появляется совершенно внезапно, возвращая его в реальность. Носа тут же касается насыщенный запах, вызывающий однако вместо удовольствия лёгкий приступ тошноты.

Сглотнув появившийся на языке кислый привкус, Артём всё-таки принимает стаканчик чуть подрагивающими пальцами и делает первый глоток. Жар прокатывается по пищеводу и падает в пустой желудок, напоминая, что пора бы уже перекусить.

— Поднимемся? Там вроде бы где-то должна быть лавка.

Артём лишь пожимает плечами, послушно следуя к эскалатору.

* * *

Сидя на лавке напротив магазина с какой-то мелочёвкой Артём чувствует как, несмотря на кофе, его снова начинает клонить в сон. Сердце в груди больше не вязнет, отбивая привычный, чуть ускоренный ритм, зато глаза упрямо закрываются.

Сцедив зевок в кулак, Артём смаргивает выступившие в уголках глаз слезы и, одним большим глотком допив кофе, отправляет пустой стаканчик в стоящую рядом урну.

Антон будто только этого и ждёт, чтобы спросить:

— Как руки?

— В порядке.

Для достоверности Артём раскрывает ладони, показывая поджившие, но всё ещё хорошо различимые пятна ожогов.

— Так и не расскажешь?

— О чём?

Антон кивает на его руки, и Артём хмурится, рассматривая поджившие ожоги. А что тут говорить?

— Я бы предположил, что ты сделал это специально, — продолжает меж тем Антон, однако если первая часть предложения неприятно царапает, пробуждая внутри Артёма недовольство и возмущение, то последовавшее за ней окончание заставляет растерянно обернуться: — Если бы не знал, как они появились.

«Знал?..»

«Них... он не знает. Трепло» — шипит Гордей на ухо и будто бы наваливается всем весом на спину. Артём чувствует, как его клонит вперёд, а на плечах довольно реалистично сжимаются пальцы. Будто за спиной живой человек из плоти и крови, а не засевший в голове призрак.

— Неправильно выразился, — Антон трёт переносицу пальцами, прежде чем пояснить. — Не то чтобы знал, просто.

— И? — Артём хмурится, не желая говорить о случившемся и вместе с тем желая узнать мысли, что крутятся в голове Антона.

— Вечером твои руки были в уже подживающих ожогах, — не разочаровывает тот, продолжая прерванный коротким вопросом монолог: — Когда я пришёл на кухню на твоих руках уже были и свежие ожоги.