Ведьмин внук

Артём силится вскрикнуть, губы размыкаются, но ни звука не срывается с них.

— Кто бы мог подумать...

Шёпот становится ближе, а запах закисшей земли сильнее, раскрывается нотками густой, удушающей сладости.

— Отдай, что взял.

Дыхание обрывается, когда Артём понимает, кто рядом с ним. Бабка. Мёртвая, но всё такая же недовольная.

Распахнув глаза, Артём видит склонившуюся над ним тёмную фигуру. Почти как там, в гостиной.

— Верни...

Громогласной сиреной взрывается кошачий голос за дверью, и Артём вздрагивает, приходя в себя и садясь на кровати.

Вокруг пусто. Никаких тёмных теней, никаких прикосновений. Будто приснилось. И кота тоже не слышно. Тишина вновь опускается на плечи, но на этот раз она будто живая, дышащая: шорохи проезжающих где-то на улице машин, поднявшийся ветер, играющий в кронах ближайших деревьев.

Артём сглатывает, растирая саднящую грудину через пижамную кофту, и морщится. Голова снова ноет.

На часах ещё совсем мало времени, но о том, чтобы снова лечь и попытаться заснуть, Артём даже думать не хочет.

* * *

Из комнаты Артём не выходит, выползает, осторожно опираясь о стену. Навалившаяся в первый момент подъёма с кровати слабость постепенно отпускает, но тень её всё ещё плавает в крови, вынуждая искать опору.

Никакого кота за дверью логично не оказывается, лишь темнота закрытой занавесками пустой гостиной.

Артём невольно ищет глазами тень пока идёт до кухни, но в гостиной пусто. Так же как и в самой кухне, в которой он запирается, прикрывая дверь и лишь затем включая свет.

Никого.

«А кого ты рассчитывал увидеть? Не дури».

Только вот увещевания не помогают. Припухшая, покрасневшая кожа с вкраплениями пузыриков на ладонях так и не прошла, а на груди, там, где то ли во сне, то ли наяву касалась призрачная ладонь, остался бледный отпечаток. Он почти сошёл на нет, но всё ещё виден.

Поставив на огонь наполненную турку и приготовив кружку, Артём лезет в холодильник, выискивая наполовину полную пластиковую бутылку.

«Не делай как бабка, пожалуйста» — вспоминаются слова матери, когда он наливает в блюдечко чуть подогретое в ковшике молоко и ставит его в уголок у плиты.

— Кис-кис? Приятного аппетита?

Кофе на плите шипит, выплескиваясь за край турки, и Артём спешно выключает газ, а когда оборачивается обратно, отчётливо видит рядом с блюдечком размытую, так похожую на кота, тень. Что-то внутри недовольно ворочается, но Артём лишь улыбается краешком губ.

— Спасибо, — шепчет он, прежде чем вернуться к убежавшему кофе.