Ведьмин внук

Пробежавший по коже морозец не имеет ничего общего с температурой.

Артём подскакивает, сразу поднимаясь на локоть и устремляя взгляд в сторону звука, и замирает. В шаге от двери, в смешной, немного нелепой позе, как в стоп-кадре замер крупный пушистый кошак. То ли чёрный, то ли серый, в полумраке комнаты не разобрать.

Они с котом смотрят друг на друга какое-то время. Крупные круглые глаза чуть светятся в темноте зелёным и завораживают, не позволяя отвести взгляда, а потом наваждение исчезает, стоит только коту пошевелиться, разворачиваясь и показывая взгляду и шикарный воротник и крупные, крепкие лапы.

— Мяу? — басовито вопрошает зверь, и Артём выдыхает, снова падая на подушку.

«Всего лишь кот».

Накатившее облегчение держится ровно до того момента, когда Артём вспоминает: у них нет кота.

* * *

Сев Артём оглядывается, но кота уже и след простыл.

— Кис-кис?..

Мобильник оказывается на полу, Артём находит его на ощупь и жмурится от яркости разблокированного экрана.

Фонарик удаётся включить лишь со второго раза.

— Кис-кис? — снова пробует Артём и замирает, прислушиваясь. Тишина окружает плотным коконом, будто за пределами комнаты нет никого и ничего, а ночь поглотила все звуки.

— Кис?

У двери пусто, как и под столом, куда Артём подсвечивает фонариком. Да и дверцы шкафа, насколько удаётся рассмотреть в едва добирающемся туда свете, закрыты.

Тихо поскрипывает старое дерево, когда он перебирается к краю и, замешкавшись на мгновение, свешивается, заглядывая под кровать.

— Ну и куда ты делся, комок шерсти?

Поморщившись, Артём всё-таки спускает ноги на пол, чтобы добраться до выключателя. Для этого приходится пройти всю комнату, однако в луч света от фонарика, подсвечивающего весь путь, кот так и не попадается.

Не показывается он и при включенной люстре.

Шкаф, стеллаж, кровать, брошенный у ножки задвинутого под стол стула рюкзак и всё ещё никакого кота.

— Вылезай, колбасы дам.

Он врёт, потому что колбаса в холодильнике кончилась утром.

— Кис-кис, — устало зовёт Артём, проверяя закрытые дверцы шкафа и ещё раз заглядывая под стол. У него снова начинает саднить горло, мёрзнут босые ноги, потому что он даже не вспомнил о тапках, и неприятно ведёт голову.

— Если ты мне тут нагадишь, комок шерсти...

У стеллажа кота тоже не обнаруживается, как и на нижних, полупустых полках.