Ведьмин внук

— Молоко, конечно, хорошо, но я достаточно восстановился, чтобы воспринимать и другие продукты.

Внезапное замечание Кира заставляет Артёма обернуться.

— Пельменей хочу. Со сметанкой, на крайний случай с майонезом. В холодильнике были.

На мгновение потеряв дар речи, Артём всё-таки отзывается:

— Пельмени, значит пельмени, мистер домовой.

«А с Антоном будем завтра решать. Ему в любом случае придётся со мной встретиться. А там что скажет...»

Вместе с чистой одеждой Артём подхватывает и полотенце. Душ кажется наилучшим решением.

* * *

Только заперев за собой дверь и сгрузив стопку чистой одежды на бачок, Артём оборачивается, чтобы осмотреться. Учинённый им разгром уже прибрали, а о разбитом зеркале напоминают лишь две дырки в плитке, где оно крепилось.

Шумно выдохнув, Артём стягивает через голову пижамную кофту и тут же морщится от саднящей боли.

На плечах, насколько удаётся рассмотреть без зеркала, следами паучьих лапок расползаются бледно-красные пятна. Будто отпечатки рук.

Артём осторожно касается пальцами красноватого следа. Память услужливо подбрасывает отголосок жара и боли, когда Гордей вцепился в его плечи прямо здесь... перед зеркалом.

Нахмурившись, Артём расправляет скомканную в пальцах пижамную кофту, чтобы убедиться. Даже на ткани, будто причудливые узоры, остались отпечатки ладоней.

«Это значит, что он становится сильнее?..»

Бросив кофту в корзину для белья, Артём разматывает бинт, открывая взгляду испещрённую едва начавшими подживать порезами кожу на костяшках пальцев.

Сомнения закрадываются в голову, однако стоит принюхаться, как нос снова щекочет будто впитавшийся в тело запах гари, и они тут же развеиваются.

Стук в дверь раздаётся так неожиданно, что Артём промахивается душем мимо кольца держателя и едва не выпускает тот из рук.

— Артём, у тебя всё там в порядке? — доносится из-за двери голос матери и раздражение ярким огнём вспыхивает внутри вынуждая зажмуриться.

— В полном. Я в душе.

— Я не слышу воды.

Артём до боли в пальцах сжимает ручку душевой лейки, отчего на едва схватившихся порезах выступают капельки крови, и выкручивает вентиль, сдвигая переключатель, так что выпущенная на волю вода с шуршанием орошает ванну.

— Теперь слышишь?

Ручка душевой лейки всё-таки попадает в паз держателя, и звук воды становится равномерным.

— Пятнадцать минут и вылезай.

— Не меньше двадцати, — чувствуя, как на скулах на мгновение заходили желваки, отбивает Артём, задёргивая шторку.