Ведьмин внук

— последнее Антон будто цитирует и, поморщившись как от зубной боли, на мгновение отворачивается, прежде чем попросить: — Дай руку. Ту, что без бинта.

Артём на мгновение задумывается, но послушно протягивает руку раскрытой ладонью вверх.

— Смотри, — подушечками пальцев Антон осторожно касается красноватых пятнышек ожогов, играет как по нотам, пробегаясь от одного к другому. — Я уже не помню точно, какие из них были, когда мы сидели тем вечером, но точно могу сказать, что... — Антон немного задирает рукав куртки Артёма вверх, чтобы коснуться пальцами ожога поверх тонких венок, а затем перевернуть ладонь.

Новое прикосновение, на этот раз к почти круглому ожогу на тыльной стороне запястья, оказывается ещё осторожней. — Вот этих ожогов точно тогда не было. И... Я уже говорил. Ты не носишь часы. А вот Гордей, если покопаться в памяти, носил. Думаю, он так и сгорел... с ними...

Артёма словно током бьёт изнутри, так что он резко отдёргивает руку и зажмуривается от внезапной резкой боли в висках.

«Умным себя возомнил? Всезнающим? Случайно ускользнуть не значит иметь мозги!»

Артём стонет от болезненной волны раскалённым обручем сдавившей голову.

Он понятия не имеет, вспышка ли гнева Гордея виновата в этом или что-то ещё, но лишь сильнее сжимается на сидении, утыкаясь лбом в колени.

— Прекращай... Уйди из моей головы!..

— Тём? Тём!

Голос Антона доносится как сквозь вату, за ним следует хлопок и щелчок, что приносит уличную прохладу.

— Тём, — ещё раз зовёт Антон.

Руки его осторожно касаются плеч, вызывая новый стон боли.

— Давай, осторожно.

Антон помогает Артёму развернуться к улице лицом и поставить ноги на влажный асфальт.

— Воды хочешь? Голова?

— Голова... — соглашается Артём, умалчивая о плечах, с которыми творится что-то непонятное. Ощущение почти такое же, как когда он в детстве жестоко обгорел на солнце, хотя ничего такого в этот раз и не было.

— Сейчас твой отец вернётся, надеюсь, он купит обезболивающее. Не думаю, что в машине что-то есть...

«Такой заботливый. Прямо сама забота».

Артём шумно втягивает носом воздух, когда Антон принимается осторожно массировать ему затылок, ослабляя тем самым боль.

— Егор когда-то так делал, мне помогало, да и девчонкам нашим... — Антон замолкает на полуфразе и у Артёма внутри что-то царапает от понимания — тот вспомнил свою прежнюю компанию, ту самую что сгорела.

Даже Гордей замолкает, будто тоже вспоминает прошлое.

Артём растирает грудину прямо через куртку. Ему тоже есть что вспомнить.