Бабушкин ведьмак

Дорогу память не сохранила, но он совершенно точно не топал до деревни пешком. «Ладно, — сказал он себе, — прогуляюсь, воздухом подышу, нанесу пользу организму».

Спустя какое-то время организм принялся намекать, что такая польза ему ни к чему — ноги сделались тяжелыми, голова начала кружиться. Чувствуя, что еще немного — и свалится без сил, Иван сделал единственное, что пришло в голову — свернул в сторону небольшого островка деревьев. Тропа огибала его на почтительном расстоянии, но потом все-равно заворачивала, так что, пройдя насквозь, можно было ещё и путь сократить.

Заросли оказались редковаты, впереди в просветах между деревьями виднелось поле, поэтому заплутать Иван не боялся, двинулся неторопливо, наслаждаясь прохладой…

Журчание ручья показалось ему настоящей музыкой. Он пошел на звук, надеясь как можно скорей приникнуть к живительному источнику, поскольку пить хотелось зверски, а взять с собой воды он не додумался. Однако коварный ручей показываться не спешил — журчание то пропадало, то становилось громче, возникая то справа, то слева…

Опомнился Иван лишь когда вокруг потемнело.

Поднял голову и с удивлением обнаружил, что небо из голубого превратилось в темно-синее, с розовым отливом, какое бывает на закате. «В смысле?» — произнес он. И остановился. Огляделся вокруг — никакого поля сквозь деревья больше не просвечивало. Не было видно вообще ничего, настолько густо торчали стволы, да и на берёзы они больше не походили. Журчание ручья стихло, как и все вокруг, даже птицы замолкли.

Иван поежился — жара летнего дня сменилась пробирающим до костей холодом.

Внезапно рядом послышался шорох, а затем кто-то тихонько и гаденько рассмеялся.

Иван резко оглянулся, никого не увидел, а смех внезапно послышался уже с другой стороны.

«Фигня, — сказал себе Иван, пытаясь приглушить панику, — наверняка деревенские детишки развлекаются». Оглянулся — и снова никого не увидел, лишь ветка растущего рядом куста качнулась, словно кто-то задел её рукой.

— А ну-ка прекращайте! — строго произнес он.

— Поймаю — уши оторву!

— Хи-хи-хи, — послышалось сразу с нескольких сторон.

Что-то треснуло, заскрипело, запахло сырой землёй и гнилью, словно где-то совсем рядом вылезало из земли что-то дохлое и очень вонючее. Лопаясь, зазвенели корни, смрад сделался таким невыносимым, что заслезились глаза. «Бум-м, — послышалось совсем рядом. — Бум-м», — от поступи невидимого монстра дрогнула земля.

— А-а-а! — завопил Иван и бросился прочь, не разбирая дороги.