Здесь, на знакомых тротуарах...

– Это ж надо – так опростоволоситься! По сути, держать в руках Жар-Птицу – и не узнать ее! Эх! Ну да уж теперь вы, золотце, больше никуда от меня не денетесь! Идемте! – жеманно подал он собеседнице руку.

На автомате Маша оперлась на нее и немного неуклюже выбралась из салона автомобиля.

– Но… – она обернулась к машине – это определенно было такси – расцветка, номер, «шашечки» на крыше… Король театра и кино втихаря «бомбит» по ночам?

– Тачка? – проследил за взглядом девушки Чеширский. И сообщил доверительно: – Я ее угнал!

Вот в это она готова была поверить: творческие люди, тем более – гении, и должны быть склонны к экстравагантным поступкам! Да и на фоне самого факта явления перед ней Мастера, гипотетический угон им такси выглядел сущей мелочью!

– Все ради вас, драгоценная моя! – заявил между тем Василий Рафаэлевич.

– И все-таки, я не понимаю… – пробормотала Маша.

– Да что тут понимать?! – в некотором уже нетерпении бросил Чеширский. – Говорю же: произошла нелепая ошибка! Но теперь она благополучно исправлена: вы приняты на мой курс – минуя основной конкурс!

– И вы… Гм… Вы угнали такси, чтобы приехать за мной в паб и лично сообщить о зачислении? – без малейшей иронии – просто пытаясь что-то четко сформулировать для самой себя – проговорила девушка.

– Именно так, – кивнул Мастер.

– Нормально…

– Идемте же! – мягко, но настойчиво потянул Василий Рафаэлеич ее за руку – которую Маша у него так и не удосужилась забрать.

– Погодите, а как же Иван? – вспомнила тут она о, должно быть, так и спавшем в машине незадачливом спутнике.

– Скрипач больше не нужен, – презрительно скривился Чеширский.

– Почему скрипач? – не поняла девушка. – Он сказал – птицелов…

– Ну и молодежь пошла! – коротко хохотнув, в явно деланом сокрушении покачал головой Мастер. – Вообще классики не знают! А все туда же, в театральный ломятся, словно им там белоярова пшена насыпали!.. Так вы идете со мной, или прикажете закинуть вас на плечо, словно прохудившийся ковер-самолет, и отнести?

– Куда отнести? – растеряно вымолвила она.

– Время – без двадцати семи двенадцать – институт давно закрыт, – резонно заметил Василий Рафаэлевич. – Пока пойдем ко мне домой…

– Э, стоп! – вот теперь Маша попыталась высвободить ладонь, но не сумела. – Что вы такое говорите?! – возмущенно выпалила она. – Я вам не какая-то там!.. – прозвучало это, нужно признать, донельзя жалко.