Следствие по магии 3

Где-то глубоко внутри ощущала, с каждым стежком облегчение. Все правильно, успела.

Отряхнув тоску и тлен,

ты поднимешься с колен,

Видела уставшую Макошь, ее корона с золотыми рогами поблекла, руки тряслись, платье намокло. Меховую накидку она скинула под ноги, как

Одной рукой она удерживала челнок обходя поврежденную часть ткани, второй удерживала перекладину – набивку, не давая ей «вбить» эту нить в полотно, руки тряслись, дерево станка скрежетало.

Не смотря на пожар, было холодно, кое-где станок покрылся морозным узором, а от Макоши струился пар.

если помыслы чисты

и Отчизна жива!

Святогор схватил обе нити и с силой потянул, как корсет. Было видно, как упираются ноги в серую Навью землю, как еще глубже проседает она, как истончаются от натяжения золотые нити.

— И-эх…

На огромных руках задрожали в напряжении мышцы, на ногах выступили вены, я замерла, боясь, что богатырь не сдюжит, что нить оборвется, что не получится ничего, но проход закрывался, стягивался.

Доля и Недоля устало смотрели на богатырей, веретена кружили около них, как собачки. От них так же исходил пар. Еще немного и упадут замертво.

Это мой долг и право –

за правду встать стеной,

отцов былую славу

вернуть земле родной,

своей земле родной[2].

И вот уже узкая полоска отделяла нас. На прощание богини-помощницы и богатыри поклонились мне. Макошь устало легла на станок и лишь слабо кивнула мне, обещая скорую встречу.

Я почти физически увидела, как челнок, отпущенный на свободу, легко полетел по полотну, словно маленькая серебряная рыбка. Мгновение, вспышка и золотистый свет соединил ткани мира. От яркости зажмурилась, а открыв глаза оказалась в реальности, обыденной, ничего не заметившей, успокоившейся.

Пока. Кто знает, чем разойдутся круги от этого удара. Но я точно знала, они придут, если позову, но лучше больше такого не допускать.

Я осела на раскаленный, местами потекший от жара, асфальт. Вокруг горело топливо, едким химическим дымом закрывая меня ото всех. Уже обычный, не потусторонний огонь, он с ревом стремился зализать место прорыва. Мне же не хотелось двигаться, я с безразличием смотрела на мир. Ревело пламя, плескалось море в провале моста, подвывала сирена.