Следствие по магии 3

— Ступай.

Отпустила я девушку. Отлично из трех ответов два более ли менее, нужно в книгах посмотреть, а третий в пропасть. Ну динамика положительная, до прихода сюда у меня и этого не было.

Задумавшись, вернулась к камню. Уселась у него, по-турецки, между ним и Горынычем, задумалась. Этим и воспользовались пустынные волки, образовав вокруг меня маленький смерчик. Пришлось чесать лобастые головы. По очереди, механически чесала подлетевших. Тело у них из тумана, но это не мешает им подставлять уши и носы, а иногда и бока под ласку.

Что имею: белый грифон, с куницей получил некий оникс. Не простой, однозначно магический. Камень оникс… полезла за телефоном.

Ай, как я к этому привыкла, набираешь запрос – получи ответ. Нет, в начале, конечно, поищи по тысячи ссылок, но получи. В Нави связи не было, сети тоже. Скорее это автоматическое движение. Кстати, я в Нави первый раз с телефоном, пусть здесь и бесполезным. Покрутила серебряную коробочку.

Белый грифон, куница и оникс. Рулдаи. Это имя я точно помню, связанно с Ажи-Дохакой, а значит и с колыбелью. С Сирией и Израилем, понятно. Гречанки-еврейские тут причем? Проездом были? Нет, вряд ли. К сожалению, не спросишь, как с Кобзоном.

Одно из первых моих пониманий - не все существа уходят за Калинов мост, у многих бессмертных есть только одна жизнь, пускай и условно вечная. Больше они не переродятся, души нет. Сотворенные, рожденные богами, как прислужники, слуги.

Волки заволновались, вырывая меня из размышлений. Около камня стояла девушка, белая рубаха, черный узор. Но поникшая, виноватая - не звенели колокольчики у висков, не мелькала задорная улыбка. Стряслось что? Но богиня заговорила первой:

— Здравствуй, Гамаюн. А я ищу тебя.

— Здравствуй, красивая. Что тревожит тебя, Морена?

— Просьба у меня к тебе. Я не часто симпатизирую смертным. Нельзя мне того….

Девушка замолчала. Сейчас она как никогда напоминала потерянного ребенка, маленькая, хрупкая, расстроенная.

Я не торопила, это ее просьба. Не стоит бежать вперед озвученной просьбы. Наконец, она тяжко вздохнула и продолжила:

— Он спел для меня. Я по глупости спросила, чего он за песню желает.

— Пожить?

Морена вскинула на меня свои огромные глазища, а потом опустила глаза и кивнула. Угадала. Хотя какое еще желание может быть у умирающего?

— Понятно.