Следствие по магии 3

Волки только ухом повели, насторожились, но не проснулись. Набегались по ЗАЭС, а теперь расслабились.

Дом был скрыт Кощеем от любопытных, каким-то изощренным рунным заклинанием. От которого белая, кое-где осыпавшаяся, штукатурка стала красной. Я для собственного спокойствия не спрашивала, чем он рисовал.

Не смотря на ночь и тишину, машины сновали по дороге. Почти без света, соблюдая тишину, мимо промчалось МЧС.

Я и сейчас не отвечу, зачем. Но тогда я просто пошла за машинами. По дороге. Артиллерийская канонада застали меня там.

Часы показывали около четырех, под обстрел попали те мальчики, что ехали спасать. На дороге рядом увидела силуэт. Смерть. Коса, балахон, холод. Все в комплекте. Но не Морена.

— Что забыла здесь?

Балахон в стиле тюремщиков, дементоров, из книг о мальчике волшебнике[1] качнулся в мою сторону. Ничего не ответил, повернулся обратно.

Тринадцать спасателей было уже не спасти. Оставшиеся спешно закрывали собой гражданских, стараясь отогнать в подвал или иное укрытие.

— За ними?

Черная фигура повернулась ко мне, обнажив белый череп и блеск черных, как омуты, глаз.

—Что тебе здесь делать, ведьма. Пошла отсюда!

— Карга старая! Это что ты здесь забыла? Пошла прочь с моей земли!

Я давно поняла, что боги поделили вотчины и, например, Аид жил и «работал» в Греции, Анубис, в Египте. Правда этот бог-шакал сейчас патологоанатомом. В Следственном комитете работает, но всего лет тридцать как эмигрировал в Россию.

—Забываешься! Склонись!

Приказал этот ходячий скелет. Спешу и прыгаю. На секунду задумалась, что же гаркнуть в ответ. Но я забыла про спасателей и то, что для них, в отличии от смерти, я видима. Один из парней, подхватил меня за талию, перекинул через плечо и потащил.

—Дура, здесь стреляют, нужно прятаться.

Меня отволокли за кирпичный остов какого-то дома. Парни командовали, прижаться к стене, закрывали от кирпичной крошки детей, женщину. Живыми выбраться не планировали, но надеялись. Они были выше ожидающей их смерти. Это значит, в том числе, оставались людьми в любых обстоятельствах, были благородными, человечными, даже зная, как потребительски относятся к ним.