Следствие по магии 3

Но сил не хватило, Дахак получил силу разума и силу пустыни, пока в разуме с ним даже можно поговорить. Его гнев, гнев пустыни. Он выкрал осколок камня из Африки. Ну так он думал, а познав его решил спрятать. Жил во дворце, который сам похоронил под песками, стремясь спрятать свое сокровище от людских глаз.

— Давно это было?

— А давно строилась Вавилонская башня? Для людей давно, для меня мгновение назад.

— Что еще можешь сказать?

Огромные глаз сощурились, потом и вовсе закрылись.

— Он не знает, то дело прошлого. Я помогу.

Еще одна голова пришла в себя, в отличии от своей центральной части, голос этого змея был тихий, едва различимый.

— Голос прошлого всегда тише будущего и настоящего, человек, правда слишком тиха, а ложь кричит о себе. В подземелье Журавлиного дворца, Гамаюн, растет дивный каменный сад. Под землей, розовая соль, что образовалась из капель воды, у ручья, где покоится осколок Алатыря. Дахак прав, что спрятал свой дворец, доверив ключ той, что любила его больше жизни.

Сестре, Рулдаи. Девушка-богиня создала гребень, Колт. Он состоял из самого гребня и камня. В том камне находится сила богини, она усмиряет пустыню. Колт вставляют в ветер пустыни, и он становится змеем. Именно так Дахак охраняет камень и сад. В центре своих объятий.

— Что будет, если осколок Алатыря увидит свет?

— Хорошего точно не жди.

— Где храниться Колт?

Я и не думал, что мой голос будет подобен писку.

Голова повернулась, огромный золотой шар с узкой полоской черного цвета, зрачком прошелся по мне. Но ответил:

— У хвоста уральского хребта. Я все сказал, птица. Вам пора, иначе твой друг останется здесь.

Я не заметил, как замерз. Не понял, как мы оказались в той же избушке. Как заледенела одежда, порывшаяся изморозью и тонкой наледью. Как свело пальцы, которыми я держал Зою. У меня зубы стучали, но понял я это только в сказочной избушке.

— С возвращением, смертный.

Девица, что встречала нас была молода, наполовину седа. Она сидела около единственного окна и пила чай. Две другие кружки дожидались нас.

— Пей, сокол, остынет. А то и заболеешь ненароком. Да и поговорить нужно, на Зайку не смотри, сама еще дитя дитем. Как тебе Горыныч.

Полчаса. Целых тридцать минут зубы отбивали чечетку с гопаком об край глиняной кружки.