Бедовый 2. Специалист по нечисти

– Ты спросил, ради чего нам жить? Ради таких маленьких моментов счастья. Когда ты думаешь, что знаешь этот мир вдоль и поперек. Считаешь, что тебя уже ничему не удивить. А потом появляется нечто.

Она улыбнулась.

– Овсяное. Хорошей ночи, Матвей.

– До свидания, Инга. Пока, Наташ.

После долгих поисков я нашел беса в бане. Григорий сидел, обхватив колени и что-то бурчал про себя. Правда, увидев меня, оживился.

– Чего, хозяин, ушла эта ведьма?

– Нет, за дверью стоит. Инга, можете входить.

Бес опрокинул старый веник, который был тут наверное не один десяток лет, и спрятался за полати.

– Да шучу я, шучу, уехала.

– Очень смешно, – недовольно бурча вылез Григорий. – Дурацкие шутки. Чего она хотела?

– Сказала, печати надо защитные ставить.

– Не рано ли? – почесал рога бес. – Печати – дело серьезное. Они хист из тебя тянуть будут. А я еще не обжился тут как следует, соседей не узнал. Как промысел собирать, с кого?

– Разберемся.

Мы вернулись в дом и каждый занялся своими делами. Бес принялся успокаивать нервы водочкой, мясом с картошкой и почему-то чаем с сахаром.

Всего в тетради было написано про пять, защитных из которых было три. Я перечитал по нескольку раз, почесал репу и остановился на двух.

– Гриша, иди сюда.

– Хозяин, я же только сел.

– Бегом говорю. Пробегись по соседям, может, у кого свеча есть.

– А какая? Вифлеемская, молитвенная, алтарная, для прошения?

– Из воска, блин. Тут просто написано – свеча. Давай шустрее.

Бес, бурча, хлопнул дверью. А я тем временем приступил к созданию первой печати. Если честно, по моему пониманию, это был тот же ритуал. Только здесь ты словно рисовал своеобразный рисунок, который потом зацикливал на самом себе. И он продолжал жить уже своей жизнью.

Чем хороша печать – снять ее без последствий может лишь хозяин. Даже самый сильный рубежник при разрушении защиты потратит очень много хиста.

Я подошел к дверному коврику древесного цвета с надписью: «Вэлком». Ага, сейчас будем дописывать по-русски: «Отсюда».

Мой рубежный нож распорол кожу, словно тонкий кусок шелка. Я невольно вздрогнул, глядя, как кровь закапала на коврик.

– Кто татем пробрался, кто недругом вошел, убить, украсть, отравить, навредить, рубежной силы лишится и будет страдать вскорости.