Восемь мопсов

Откуда-то из-за деревьев донёсся стрёкот первого сверчка. Стало прохладно, поёжившись, я посмотрел вверх и вдохнул свежий, искрящийся кристальной чистотой воздух, обжёгший своей безжизненностью мои лёгкие. Не в силах больше держаться на ногах, я упал и тут же уснул.

Проснувшись обнаружил, что ночной прилив скрыл меня под толщей воды, но это обстоятельство не помешало мне продолжить путь, ведь, как я уже говорил, для меня в этой жизни нет ничего его важнее, поэтому я продолжил идти в изначально выбранном направлении.

Прошло несколько дней, но вода так и не собиралась отступать, что вынудило меня всплыть.

Поднимался я долго, но вскоре покалывание в носу и ушах прошло, оставив после себя отголосок боли и тёплую, солоноватую кровь, шлейфом тянувшуюся за мной.

Посветлело.

Вода выстрелила мной вверх, но из-за своей жадности попыталась втянуть обратно, но это уже было не в её силах, ведь я упёрся ногами в кафель общественного бассейна. Техничка, мывшая пол неподалёку вскрикнула и тут же куда-то делась. Я же, перевалив за бортик, немного полежал, отдышался и вышел в душ.

Пройдя его, завалился раздевалку. Там, взял чьи-то вещи, оделся и пошёл на улицу. Меня ждал путь.

***

–Тяв-тяв! –Требовательно позвал меня мопс в шляпе.

–Ну, что? Есть хотите?

–Тяв!

–Тяв!

–Тяв-тяв!

–Гав!

–Тяв-гав!

–Гав-тяв-тяв!

–Тяв-гав-тяв!

–Гав-гав-тяв! –Разразились щенки. Я поднялся на верх, позвонил в колокольчик и стал ждать. Мопсы пстепенно окружили меня и тоже стали ждать. Вскоре приехал велосипедист и поставил на лужайку коробку.

В ней был поднос, на котором стояла тарелка каши и восемь мисок с паштетом. –Спасибо! –Крикнул я в догонку доставщику. Расположившись, мы все стали наслаждаться едой.

–Эй! Малыш!

–Ждрафстфуйте. –С набитым ртом и не по-форме ответил я. Прохожий, же, закрыл глаза рукой, и:

–Вижу вас, как на яву. –Сказал незнакомец, одетый, как будто бы, в чёрную штору с золотыми узорами, а на голове скрывал под собой длинную копну волос, хитрозакрученный тюрбан. И было в этом парне что-то загадочное, неуловимое, поэтическое и сказочное, как будто, солнце и луна собрали звёзды и устроили последнюю в своей жизни пляску – la dance macabre.

Но, тем не менее, было это чувство умиротворяюще радостным и спокойным.

Вдруг он засунул руку, казалось, в самое своё тело, и достал оттуда небольшой бумажный стаканчик кофе. Уселся на забор и уставился вверх, на своды моста, что соединял между собой крыши домов двух разных кварталов. –Хочу увидеть небо. Хочу стеклянный мост.