Кровь черного мага - 1

Потом снял охотничье ружье со стены, достал патроны из комода, зарядил, несколько бросил в карманы брюк.

– Эгихард…

– Возьмем двух старших с фонарями. Остальным – сидеть дома, никуда не уходить! Поняли?

– Да, – хором отозвались они.

– Кто и когда видел Алике и Блазе с Милли в последний раз?

– Они втроем ловили Лоххи… – отозвался кто-то робко.

Мы вышли из дома и снова направились к лошадиному загону. А оттуда уже в сторону, куда сбежали лошади.

– Эгихард, зачем тебе ружьё? – спросила Цецилия.

– Для красоты. Я ведь прекрасно знаю боевую магию, тётушка, – отозвался я.

– Сейчас не время для дурацких острот!

– Как и не время для дурацких вопросов, – огрызнулся я. – Чёрт бы вас побрал и всех моих родственников.

– О, да, – в сторону сказал моя тётушка.

Я покосился на нее с подозрением. Но она не стала ничего пояснять.

Около прорыва в ограде загона следов на земле не осталось – всё уничтожил ливень. Но меня словно вела интуиция.

Фонари пары тетушкиных приемышей светили на мокрую землю, на примятые влагой травы.

Мы поднялись на один из терпов. И тут лучи света задрожали, заметались по залитой кровью земле. Кто-то испуганно вскрикнул и заплакал. Цецилия вырвала фонарь, направила его на оборотня. Ружьё уже лежало у меня в руках. Я взвёл курки.

– Лоххи…

Я медленно подошел к кобылице. Она перебирала передними ногами, пытаясь ползти в сторону моря. Из её окровавленного рта вырывалось злое всхрапывание. По земле яростно захлестал рыбий хвост. Не было у неё прежней длиной, поистине королевской гривы, по которой так легко отличить фризов от других пород лошадей.

Вместо неё торчал острый хищный плавник. На шее с обеих сторон прорезались щели жабр, с которых стекала окровавленная пена.

Но у меня перед глазами мелькали другие картинки, выхваченные светом мечущегося фонаря. Я видел двух мёртвых детей и Алике с разорванным горлом. Это их кровь заливала травы на холме.

Я подошел к кобылице, упер дуло ружья в затылок.

– Прости, Лоххи, – прошептал я.

Грянул выстрел. Светящиеся синим светом глаза кобылицы угасли.

Я достал охотничий нож.

– Эгихард, ты не должен… – начала было Цецилия.

– Должен. Светите.

Я вспорол брюхо кобылице. У наших ног задергалось чёрное тельце.

– Будь ты проклят, ублюдок, – произнес я негромко, глядя на рыбий хвост жеребёнка, и обращаясь к неизвестному своему врагу. – Я доберусь до тебя, клянусь. И ты пожалеешь. Очень пожалеешь, что встал у меня на пути.

Я надавил на второй спусковой крючок. В грохоте выстрела дернулся луч света.