Эликсир

Поэтому стать лесничим и получить образование в этой сфере для наследника парфюмерной компании было роскошью.

— Но когда моя жена сбежала с моим младшим братом,— при этом челюсть его чуть ли не с хрустом сжимается,— женщины тоже умеют делать больно…

На долгую секунду женщины теряются, а больше всех я. Подумать не могла бы, что кто-то в здравом уме может не просто изменить, а уйти от Бенжамина Харриса. Девушки в лаборатории слюной давились при виде его приближающейся фигуры, а мисс Дин вообще тайно влюблена, это я в комнате отдыха собственными ушами слышала.

Внутри меня все бабочки снова водят хороводы. Человеку больно, а я радуюсь лишь, что в женатого не втрескалась.

«Так все же он тебе нравится, да?»— елейно спрашивает внутренний голос.

Нравится не нравится. Нам все равно не быть вместе. На это, как минимум несколько причин...

— Умеем! Ещё как! Ты верно ее обижал?— высокомерно заявляет одна из викканок.

— Нет, ты наверное, как все мужчины был холоден и алчен!— утверждает постарше.

— Да я и не успел, это случилось на утро после свадьбы.

Девушки прыснули со смеху, откровенно переглядываясь.

— Нет. Не из-за этого. Все было тщательно спланировано. Мой брат был, да и остается весьма несерьезным молодым человеком. Империя Харрисов передается по наследству только старшему поколению, то есть будучи старшим братом я унаследовал все. И богатство и море ответственности. В то время, как мой брат хотел свою долю. И ничего лучшего, как отсудить ее через мою жену, не придумал. Не знаю, чем он думал, но глупее плана придумать было невозможно.

— Люблю мужчин с израненными душами,— с доброй ухмылкой на лице заключает Айоланта,— умные и сострадательные только усиливают свет внутри; а вот злые и мстительные тонут в собственной жёлчи.

Она удобно усаживается протянув босые ноги поближе к костру.

— Теперь моя очередь.... Рассказывать,— и лицо ее вмиг мрачнеет, а в лесу становится значительно прохладнее, словно температура зависит именно от ее настроения. По мере того, как она погружалась в воспоминания, Роща приобретала безликий серый оттенок и, даже Адри жалобно заскулил от надвигающейся информации.

Этот рассказ ранит. Он обжигает душу и тянет за последние струны.