Тени Инкорке

“Ошибка природы”, как называл ее папа, мама, напротив, считала рогатую чуть ли не талисманом на удачу.

Талисман, впрочем, со своей работой не справлялся. Денег на новую скотину не было, а без нее было сложнее добыть денег. Замкнутый круг. Мы стали часто и подолгу пропадать на рыбалке, расставляли сети вдоль берега, чтобы хоть как-то прокормиться. Все более или менее приличное отправлялось на рынок, мелочевку ели сами. Однажды, в самом конце сезона, мама напросилась составить нам компанию. Мол, интересно посмотреть, чем это мужчины занимаются, пока женщины по домам подушки вышивают.

Море было спокойным, и папа согласился.

Мы жили на юго-западе Гракта, за лесом, у самой скалы. Там же и рыбачили. Не самое кишащее морскими обитателями место, но зато свое, родное и без конкурентов. Недалеко от мостков, кривоватых, но крепких, пряталась небольшая пещера. С берега ее было совсем не видно, закрывал каменный выступ, но если отойти в море на тридцать-сорок яликов*, то можно было разглядеть идущий из нее золотистый свет.

А если прислушаться — то и различить едва слышный, звенящий над самой водой звук, будто кто-то тихонько напевает.

Я заприметил эту пещеру еще во время прошлой рыбалки, и теперь жаждал рассмотреть поближе, но отец был непреклонен. Говорил, что небезопасно в наших местах "по незнакомым дыркам шляться". Но в этот раз я надеялся убедить его, заручившись поддержкой не менее любопытной матери. Она была мудрой женщиной, и, как это часто бывало, не стала становиться ни на чью сторону.

Она согласилась со мной, что тяга к приключениям и есть смысл человеческой жизни, а с отцом — что жизнью этой глупо рисковать в столь юном возрасте.

Во мне закипела обида. Знаете, я ведь не был ни злым, ни, как мне кажется, эгоистичным. Даже тогда, в тринадцать лет, я искренне старался проявлять понимание, где надо, идти на уступки, когда просили, не спрашивать, если видел, что родители не готовы что-то обсуждать. Но в тот раз… Наверное, все-таки быть хорошим все время для всех — непосильная ноша даже для взрослого.

Тут как с порохом. Сколько ни прячь его в заколоченном подвале, так или иначе, однажды обязательно взорвется.

Когда папа назвал меня “упрямым малолетним самоубийцей”, ярость затопила мое сознание и я в гневе взмахнул рукой. Вихрь соленой воды взвился в воздух и, извернувшись под немыслимым углом, со всей мощью рухнул на нашу хрупкую лодчонку. Рев стихии поглотил крики. Доски, в мгновение ока рассыпавшиеся в мелкую щепу, взмыли в воздух.