Тени Инкорке

Несколько разноцветных листьев вихрем пролетели по комнате, шурша по бледно-зеленым обоям, сметая комки пыли со столика и изголовья кровати, по очереди хлестнули начальника по лицу. Он отмахнулся, как от надоевшей мухи, но все-таки отвлекся, упустил момент, когда обычный поток приморского воздуха превратился в невесть кем управляемый торнадо. Нас подхватило, закружило так, что в глазах вновь заплясали цветастые искры (на этот раз в его глазах), и вышвырнуло из окна прямехонько в засохший колючий кустарник.

Испытывать боль чужим телом — странное и до крайности обидное ощущение, будто расплачиваешься по чужим, неизвестным тебе счетам.

Хорошо, что я так и не успел прочувствовать это в полной мере. Так, можно сказать, краешком зацепил. Мир вновь завертелся безумной красочной каруселью и ступней коснулся мягкий ворс привычных и уютных тапок в виде зайцев. Воздух со скрипом протискивался в пересохшее горло, а пульс стучал в голове с такой силой, словно сидящий на плече неугомонный дятел остервенело ищет в правом виске, чем поживиться.

Леди Крит уставилась на меня широко распахнутыми от удивления глазами, а Август, напротив, не скрывал своего превосходства и улыбался во всю ширь своих ротовых возможностей. Фраза “будешь теперь знать, как сомневаться в словах дорогого начальника” ядом сочилась из каждой поры его не по возрасту молодого лица.

— Что это было? — прохрипел я, когда невидимые кошки перестали когтями царапать мою гортань.

— Ответ на твой вопрос, — просто сказал начальник и даже плечами пожал, дескать, что тебе тут не понятно? — А теперь позволь и мне получить кое-какие ответы.

И, не дожидаясь, когда я соображу, что он имеет в виду, сцапал мою руку и прижал к своему лбу. Несколько секунд ничего не происходило. Только звенящая тишина, подавшаяся вперед престарелая свидетельница невиданных чудес, все более затекающая конечность и ужасно щекотное движение воздуха на моем предплечье, порожденное размеренное дыханием колдуна. Затем, кажется, мой несносный учитель и вовсе перестал дышать и впал в странное, полуживое оцепенение.

Лоб под моей ладонью покрылся мелкими капельками холодного пота, лицевые мускулы напряглись, брови почти сошлись на переносице и… И все. В этом положении мы простояли несколько невыразимо долгих минут.

Не знаю, какой из эпизодов моей непутевой жизни так увлек Августа, но я искренне благодарил всех богов разом за то, что мне не приходится это заново проживать. В конце концов, мне вполне хватало и ночных кошмаров.