Бедовый

Я в нашей столичной библиотеке читал. Был будто бы рубежник, у которого промысел в страданиях заключался. Чем человеку хуже, тем быстрее возвышается. Только тот малодушным оказался. Дальше первого рубца не ушел. А вскоре и сам умер в мучениях. А хист другому перешел. Вы, наверное, догадываетесь, к кому.

— Догадываюсь, — ответил Шеремет, все еще находясь в глубоких раздумьях. — Только это не ее случай. Спешница не могла от хиста отказаться. Слишком завязана на нем была.

— А какой же хист-то был?

Шеремет улыбнулся, обнажив крепкие белые зубы, точно долго играл в карты и вдруг понял, что его пытаются обмануть.

Шуйский улыбнулся в ответ. Никто в добром уме не станет говорить о хисте своего человека рубежнику, которому не доверяет. Шуйский попробовал воспользоваться задумчивостью Шеремета. Однако воевода оказался настороже. Поэтому собеседники восприняли подобное как хорошую шутку, которую оценили оба.

— Но хист не нашли? — спросил Шуйский.

— Ищем. Самого лучшего человека отрядил.

— Я бы на вашем месте в таком случае отправил кого из хорошей семьи ему на помощь.

Из той, где много отпрысков, но не у всех есть промысел. Если хист важный, то в небытие не ушел. Потому и человек, его обретший, — захожий. Ведь на поклон он к вам не пришел?

— Не пришел, — согласился Шеремет.

— Потому, если промыслом овладел, то не знает, что с ним делать. А такой рубежник может быть не только себе опасен, но и окружающим. Его найти, конечно, будет несложно. Но кто знает, как он себя поведет. А если кто из великой семьи рядом окажется, то хист на себя заберет… Если с захожим вдруг что случится.

Последнее Даниил добавил уже торопливо, чтобы это не было воспринято как призыв к действию. Иначе вышло бы худо — сам Шуйский порекомендовал выборгскому воеводе найти и убить рубежника. Однако Шеремет промолчал, покивав головой, и Даниил облегченно выдохнул. Значит, они правильно друг друга поняли.

— Что ж, хорошо у вас в гостях, Илия Никитич, кофе вкусный, однако мне отправляться пора. Хочу успеть на вечерний поезд обратно.

— Даже не погостите у нас?

— Дела… — развел руками Шуйский.

Они пожали руки, крайне довольные друг другом. Шеремет радовался тому, что гость уезжает и не придется лишний раз приглядывать за ним — нет ничего хуже кощея из дружественного княжества, ошивающегося без дела в твоем городе.

Шуйский — тому, что воевода не стал настаивать на участии в охоте, тролльем гоне или прочих увеселительных мероприятиях, которыми радовали рубежников в этой провинции.