Бедовый

Я представил, и меня передернуло. Чертова богатая фантазия…

— И что?

— А ничего. Ему того только и надобно было. Всех там положил и ушел. Вот и думай, что будет, если в честном поединке ты с ним встретишься.

— Ничего хорошего, — согласился я. — Как можно убить того, кого раны делают сильнее? Но это если в честном поединке…

— Соображаешь, — обрадовался бес, словно мы прямо сейчас собирались устраивать засаду на этого рубежника. — Потому я и говорю, что не стоит никуда спешить. Чтобы перед воеводой появиться, надо ему что-то предложить или показать, что ты действительно чего-то стоишь.

— Я тебя понял. Только объясни, как работает хист. Я вчера спас одну девушку. Чуть копыта не протянул. А сегодня получил второй рубец. У меня, что, хист активируется только на слово «спасибо»?

— Рассказывай, что вчера случилось! — потребовал бес. — Пришел, еле на ногах стоял.

— А можно это совместить с водными процедурами? Меня хоть удобрили духами, но запашок такой себе.

— Ага, будто козла вонючего туалетным освежителем побрызгали.

Нет, я за эту его непосредственность и неумение подбирать верные слова когда-нибудь убью. Но в чем мы сошлись — несло от меня знатно. Поэтому я торопливо разделся, залез в ванну и зашторился. Под мерзкий комментарий беса «Было бы что прикрывать». Нет, когда-нибудь я его однозначно убью.

Григорий опустил стульчак на унитазе, забрался на него и закинул ногу на ногу. Прям аристократ в кресле, не иначе.

Я же довольно подробно рассказал о событиях вчерашнего дня. Поначалу Григорий иногда комментировал мое повествование.

К примеру, когда речь зашла о чертях, то бес привычно стал браниться. Но стоило мне подобраться сначала к кощею, а потом и загадочной стрекозе, Григорий весь напрягся, как гончая, почуявшая зайца. Хотя, в нашей ситуации зайцами были как раз мы.

— Ну, что скажешь про хист? — я уже вытирался полотенцем, когда закончил рассказ. — Только на «спасибо» активируется?

Бес поглядел на меня с выражением невыразимой тоски. Однако ответил:

— Нет, она могла и не говорить ничего.

Эта, которая початая. Просто когда она искренне почувствовала благодарность, тогда и промысел твой усилился.

— Початая? — сморщился я. — Звучит так себе.

— А как еще ее назвать? Ты ведь не понимаешь ничего. Это не нечисть была.

— А кто?

— Как правильно сказать... Наверное, что-то вроде помощника, которого рубежник ритуалом создает. Кому-то понадобилось той дивчине навредить. Может, даже убить. Вот и создал он эту страшилищу.