Одна из рода проклятых сестёр

– Я оставляю ее на тебя, – сказала матушка Нилу, тут же отвернулась и пошла в сторону автомобиля, который ее в этот человеческий ад привез.

– Она все еще меня ненавидит, – пробурчал Нил, смотря на удаляющуюся все дальше женскую спину.

– Она ненавидит всех людей, и раз уж ты человек, то, разумеется, и тебя ненавидит. Не обольщайся и не считай себя особенным.

– Успокоила так успокоила.

– Рада стараться, братишка.

Переглянувшись и посмеявшись, мы продолжила путь.

Нил сразу показал мне окрестности: три учебных кампуса академии, отдельный спортивный зал и два поля для игр на открытом воздухе.

Школьная библиотека, как ни странно, оказалась огромной и впечатляющей. Я-то думала, дети нынче не любят книги, но нет. К счастью, они ими все еще пользуются.

– Если бы знала, что здесь так классно, то сбежала бы из дома раньше и сама начала бы творить в городе произвол, – призналась я, разглядывая окружающие красоты.

До конца учебного года оставалась чуть больше трех месяцев. Мне было жаль, что я оказалась здесь так поздно.

Я не смогу вдоволь налюбоваться этим незнакомым для меня внешним миром, как и не смогу пережить лучшие и худшие воспоминания юности.

– Серьезно? Такие вещи как библиотека и ухоженный школьный сад только для вида и служат, Келли. Не ведись на красоту. Тебе ли не знать, как внешность обманчива? – упрекал меня братец.

Мы как раз вышли из библиотеки во двор, когда Нил указал рукой и обвел взглядом площадь, окружающую школу.

– Ну вот и смысл во всем этом? Школа – это ад. Здесь пытают наши умы, промывают мозги и делают из нас законопослушных роботов.

Не верь красивым фасадам.

Нил однозначно ничего не смыслил в школьной романтике. Он и не догадывался, что именно в такой вычурной обстановке и должны происходить лучшие сказки: первая любовь и первые слезы, первый поцелуй и первое «прощай навсегда»…

Из-за мыслей о том, сколько этот школьный двор и библиотека повидали влюбленных парочек, в моем горле образовался комок, а на глазах навернулись слезы. Конечно же, я завидовала этому двору и этой вычурной библиотеке.

На моих глазах ничья любовь не зарождалась. Ни раз!

Кстати, о первой любви… Когда Нил обвел руками весь двор, краешек моего глаза зацепился за силуэт стоящей поодаль девушки. Губы ее выглядели алыми словно красные розы, волосы длинными и блестящими на свету словно шелк, а школьная форма так гармонично подчеркивала фигуру, что девушка напоминала собой красивую статую или грациозную виолончель, а не простую смертную.