Испытательный срок

Тиражи у нас небольшие, по этой причине главред сократил ставку грузчика ( пачки с книгами грузит водитель заказчика), а кладовщик работает на полставки.

Если верить Идиатуллину, в его время сотрудников было не в пример больше, работали они в две смены, и частично гнездились при типографии. Ну, опять же, теперь производственный процесс поменялся в корне и некоторые специальности, всякие там линотиписты и прочие, названий которых я не помню, исчезли. Набор и верстка теперь компьютерные и производятся не в типографии, а прямо в редакции.

Я первоначально вообще не мог понять, зачем по нынешним временам эта типография нужна. Тиражировали бы тексты на дисках или других электронных носителях.

А на дисках оно не работает, сказали мне. Возможно, для электронных носителей есть какая-то иная магия, законы которой пока не изучены и не сформулированы. Пока же слово силы должно быть написано, в крайнем случае напечатано – на бумаге, на пергаменте, на папирусе, на бересте. Почему так оно работает, хотя в типографию доставляется на тех же дисках, я понять не мог.

Не мой уровень. Пока.

Важно то, что при переносе на бумагу оно работало. Поэтому у нас имелись заказчики, а издательство продолжало существовать, несмотря на все кризисы и дефолты.

Все это – и кое-что другое. Я узнал от старших товарищей. В редакции, кроме главного, который в основном вел дела с клиентурой, постоянно сидели две тетки. Одна занималась набором и версткой. Фамилия ее была Мансурова. Круглолицая, с черными, словно лаковыми волосами.

Сколько ей было лет -сказать затруднительно, нынешние горожанки умудряются растянуть период «от 40 до 60» до бесконечности. Она почти не разговаривала. И мне дали понять, чтоб я с расспросами к ней не лез – если она опечатается хоть в одной букве, последствия могут быть серьезные.

Вторая тетка, примерно того же возраста, была редактор. Ее фамилия была Кузнецова. Но я ее про себя прозвал «Вдова викинга» - она была высокая, с резкими чертами лица, и совершенно белесая. Она занималась сверкой текстов с исходниками на разных языках, порой совершенно мне неизвестных.

После нее корректура попадала ко мне.

Вдова викинга на вопросы отвечала охотно, и лишь дней через десять обратил внимание, что говорит она лишь о том, что имеет отношение к моим профессиональным обязанностям. Никаких иных тем она не касалась.

Еще контору посещал Лукас – это художник, сонный бородач средних лет. А «Лукас» была не имя и не фамилия, а прозвище, в честь Лукаса Кранаха, пояснил он.