Последний рабочий день

Как там? Чтобы какой-то семидесятилетний мужик! Да сел в инвалидное кресло! Это недопустимо! — на каждом последнем слове он прикрикивал, грозя пальцем в потолок, но резко притих. — Ты не сдашь меня, я знаю.

— В чём?

— Если узнают про примерку к твоему креслу, можно и премии, и зарплаты лишиться, — он отвёл взгляд, и глаза слились в пустой белок, — хотя я чувствую себя как раз на эту коляску, — он откинулся на спинку. — Через шесть лет я перестану быть «ребёнком». Дурацкие красивые слова. Сорок, кому ты в сорок нужен? По документам — дитя, а на деле — без семьи, без нормальной работы, без здоровья и шансов на будущее.

Говорил он тихо, по-змеиному шипя. Забыть, что коляска моя, и не подумаешь, что он здоров и может сам ходить. Но что тяжелее, слова отзывались во мне согласием и безысходностью.

— Ты ходишь, — обернулся он ко мне, — на задания, по городу, хотя бы по зданию Совета. Я из своей клетки не выхожу. Ко мне очередь из тех, кто в чем-то облажался, но каков шанс встретить кого-то приятного?Мне внезапно стало стыдно.

Я могла зайти туда, зная, что там он. Он не мог выйти, не зная к кому, куда и когда.

— Я знаю, что ты хотела зайти ко мне, и рад возможности поговорить, — он притих, — я знаю о тебе больше, чем полагается тому, с кем ты ни разу не общалась. Смотрю ваши жизни, из фрагментов памяти. Помогаю исправить ошибки. Моя жизнь состоит из чужих, и я не имею права выбирать, из каких именно. Твои мысли и действия мне близки, — он беспокойно накручивал хвостик от чайного пакетика на ручку чашки.

— Совет обеспечил меня всем: жильё, еда и очередь дураков сверхурочно. Память того, кто не противен — редкая возможность дышать. Сам-то ни разу никуда не ездил, ни свидания, ни концерта. Раб.

— Но Совет к тебе прислушивается. Ты можешь…

— Нет. Это всего один случай — домик моего кабинета. Люди приходили с митингами, чтобы сохранить памятник культуры. Когда же об этом сказал я, все вдруг заметили, что там что-то есть, — хлопнув в ладоши, он развел руками, — после месяца протестов, я оказался последним, к кому смогли обратиться местные жители.

Хотя по итогу они даже не знают, что избушка цела.

— Этот домик прекрасен. А ты имеешь право спросить про отпуск.

— Имею. Но не совсем. Как и тебе на самом деле не нужны колёса. Кто будет разбираться с моей работой? Я когда-то консультировал одного приятеля, на случай своего больничного, но Совет хочет заместителя со стажем. При оформлении заявления его сразу вычеркивали и больничный аннулировали.