Художник

Мне нужно домой.- Домой вы всегда успеете, - отмахнулся Моравек. - Неужели вас даже гонорар не интересует?Томаш медленно выдохнул, стараясь не выдать своего смятения. Больше всего на свете ему хотелось вырваться из этой со вкусом обставленной комнаты и бежать, бежать со всех ног... Но это произойдет не раньше, чем Моравек уверится в том, что заказ выполнен. Игру надо довести до конца, как бы тяжело ни было. А значит, нельзя отказываться ни от кофе, ни от гонорара. Надо подойти, отодвинуть стул и сесть напротив, не избегая пристального взгляда зеленых глаз и не вздрагивая от каждой фразы Моравека.

Для начала хотя бы стронуться с места...Павел наблюдал за его мучениями все с той же вежливой улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. Дождавшись, когда Томаш присядет, он принялся помешивать поданный кофе, рассуждая о том, как дешево в наше время ценится настоящее искусство. Присоединившийся к ним Петер время от времени поддакивал, подобострастно глядя на шефа. Кажется, он испытывал облегчение от того, что его школьный товарищ не стал больше перечить грозному Моравеку. Томаш надеялся продержаться хотя бы несколько минут, однако тягучий монолог, выдаваемый за беседу, длился почти полчаса. Только после этого Моравек счел возможным вспомнить о деньгах.- Десять тысяч, как договаривались. Половину сейчас, половину - когда я получу подтверждение того, что у вас получилось. Устраивает?Томаш медленно кивнул. Он прекрасно понимал, что щедрость Моравека не сулит ему ничего хорошего. Однако не взять деньги означало бы расписаться в своем обмане. Поэтому он послушно сунул в карман тугую пачку новеньких купюр и даже сумел выдавить из себя слова благодарности.- Петер свяжется с вами, - пообещал Моравек, нетерпеливо поглаживая край блюдца. Представление закончилось, и теперь он желал как можно скорее вернуться к портрету. Томаш не стал ему мешать. Чувствуя, как ноги становятся ватными, он вежливо кивнул и не оглядываясь вышел.

Дождь весело плясал по брусчатке, смывая с угловатых камней серую городскую пыль.

Косые струи тонкой штриховкой закрашивали небо, тротуары, стены домов, витрины магазинов, автомобили, людей... Прохожие ускоряли шаг, спеша укрыться от льющейся на них воды, и тихонько чертыхались сквозь зубы, когда очередному бойкому ручейку удавалось проскользнуть за воротник или в рукав. Никто не оглядывался по сторонам, предпочитая внимательней смотреть под ноги, и неудивительно, что медленно бредущий по краю тротуара бедолага без зонта мало у кого вызывал интерес.