Сказки Перехода

Ты наш теперь. Печать Низин – она не только на бумажке. Теперь они и на тебя ошейник надели. И захочешь – не выскочишь! Живи, обвыкайся!»

И, ехидно прищурившись, сказал мне напоследок – точно совет давал:

« Говорят, один только и есть верный способ от себя да от своих домашних тех самых улиток отогнать: Низины подкормить. Раз в полгода еще одного такого же дурачка в город проводить и под поручительство своей семьи горожанином оформить. Вот как я тебя»

…Я ему не поверил. Как и своей Старшей, когда она о том же самом мне говорила.

Тогда – не поверил. А потом… Потом я многажды убеждался, что цветы с Синих гор – спасение. Для меня, для Зоськи моей.

И – несметное богатство. Роскошь – оставаться собой-прежним…

…даже если вырваться за пределы Низинного края – и не получается, и уже – незачем…

« Прежним, да? А как же нелегалы твои? – укорил меня внутренний голос. – Которых ты подземными тропами внутрь городских стен переводишь – и которым липовый вид на жительство загоняешь – за неплохую, между прочим, деньгу?»

« Так ведь в том и дело, что липовый! – отрезал я.

– Настоящую власть над ними Низины не получают!»

Правда, поэтому и настоящих денег этим бедолагам не заработать. Но им хватает – у них на родине нищета беспросветная, а детей – как семечек в арбузе. И вернуться обратно – если в облаву не попадут или особо въедливому контролю на зуб не достанутся – они могут в любой момент.

«Не то, что я…» – подумалось нечаянно, и тут же сердце словно в кулак сграбастали и сдавили – ни охнуть, ни вздохнуть.

Не впервые, что уж…

Лучшее средство от этого – мысленно надавать себе оплеух: «Хорош сопли распускать! Ну куда тебе возвращаться? – в Задрипанск твой, что ли, из которого ты едва ноги унес? Да по сравнению с твоим прежним житьем, в Низинах все просто волшебно! Подумаешь, условие – «нельзя уехать»! Везде люди живут, ко всему привыкают! А ты – еще и получше многих устроился. Вот через годик-другой поднакопишь деньжонок, оставишь свою корчму – да и махнешь с Зоськой и малышом из предместья этого зачуханного в сам город.

В свой собственный дом. Ни одной хари лоцманской больше не увидишь. А рыжего Петровича, «благодетеля» своего полицейского, спустишь, если припрется, с крыльца. И пахать тебе – так, как сейчас ты пашешь, света белого не видя с этими ночлежниками и переселенцами – не нужно будет. И дети твои – не в слободской школе, в гимназии будут учиться. Не то что ты, крапива подзаборная…»

Подумал так – и легче стало. Веселее.