Сказки Перехода

Дин и саму-то Ри не видит в упор…

Однако же, Узловая корчма – случайно ли? вот уж вряд ли! – отчего-то выбрала в хозяева именно его. Пришлого. Парня из ниоткуда. Мальчишку, который не верит никому — и смеется над малейшим проявлением нематериального.

«Хотя – какой он тебе мальчишка, Сон. Он сам скоро отцом станет. И у него за плечами, похоже, столько всего, что тебе и в страшном сне не привидится. У вас слишком разный опыт – в двух непересекающихся мирах – чтобы тебе вот так снисходительно судить о нем,»– одернул я себя.

И тут же – услышал его.

Дина.

Не голос – ужас его услышал. Он захлебывался паникой где-то совсем рядом.

2.

Скудного луча моего архивного фонарика хватало лишь на то, чтобы не сойти с тропы. Туман клочьями лез в глаза, щупальца придорожных кустов хватали за полы плаща, ноги то и дело скользили по черной гнилой траве. Но – нельзя было сбиться с дороги. От этого зависела теперь не только моя жизнь. И ошибиться тоже было невозможно: страх Дина бился совсем рядом, в полуверсте от моей ночной стоянки.

Я словно бы увидел его – гораздо раньше, чем до него добежал. Мой лоцман был с ног до головы облеплен скользкими черными телами каких-то тварей – то ли мурен, то ли гигантских пиявок. Они вгрызались в него зубами-иглами, они кишели в нем – и ужас, его потрясающей силы ужас, так опьянял их, что они не сразу почуяли мое приближение. Ну, сами напросились… Я протянул Нить, накинул на них тончайшую сетку Сияния, и они с отвратительным визгом отвалились от своей жертвы и полопались, разползаясь по кустам.

…Не было, конечно, наяву никаких мурен. Дин лежал в траве у тропы – безмолвно, с перекошенным лицом, с закрытыми глазами, изо всех сил ухватившись за стальную обмотку придорожного столба. Если бы не это, его, скорее всего, давно уже загнало бы в лес – то невидимое, что напало на него и терзало его рассудок. И там расправилось бы с ним – так же, как расправлялось с другими неосторожными путниками на этой тропе.

Я присел рядом и легонько встряхнул Дина за плечо.

–Смотришь, гад? – крикнул он и плюнул мне в лицо. – Полюбоваться явился – сожрали меня в этой яме твои твари или нет? А вот – на тебе! Живой я! А ты подохнешь! Вместе с дружками своими сгоришь, мразь!

Я легонько хлопаю Дина по щекам – и расцепляю его затекшие руки. Встряхиваю его за плечи – и он обмирает, застывает на траве большой брошенной марионеткой.