Волков. Маскарад

То ли повисшая в воздухе каменная крошка, то ли пыль, то ли пепел от костра, погасшего давным-давно – может, целую сотню лет назад. Пламя больше не полыхало, но когда-то выжгло весь этот мир дотла. И даже сейчас он будто хранил остатки бушевавшей здесь мощи.

Радиация. Или что-то очень на нее похожее. То ли природного происхождение, то ли искусственного. А может, вообще магического – различить конкретный вид излучения моих способностей, конечно же, не хватало. Но эффект я не только чувствовал кожей, но, кажется, даже видел глазами.

Миру вокруг явно не хватало красок. И если остовам домов полагалось быть черными, а асфальту с туманом вокруг – серыми, то цвет покрывавших мертвые камни зарослей казался… странным.

– Почему… почему здесь все так? – пробормотал цесаревич. – Как на фотокарточке.

Я не сразу сообразил, что он имеет в виду черно-белый снимок – в нашем… то есть, в том-нашем мире до появления первых цветных снимков оставалось еще несколько десятилетий. Но сравнение и правда получилось точнее некуда: все вокруг и правда выглядело так, будто неведомое излучение выжгло густую и насыщенную зелень чуть ли не до сепии.

– Радиоактивность. – Я на мгновение задумался, но так и не смог вспомнить хоть что-то похожее на определение. – Скажем так, некий вид энерги…

– Кажется, понимаю, – отозвался цесаревич. – Я знаком с работами мадам Кюри и ее супруга.

– В таком случае, вы наверняка знаете, что эти лучи небезопасны, хоть и не видны глазу.

– Приходилось слышать.

– Его высочество явно не пришел в восторг от моих слов, но дергаться все-таки не стал. – Сколько времени мы можем здесь находиться?

– Без вреда для организма – несколько часов, – вздохнул я. – Может быть, сутки или чуть больше. Так или иначе, не вижу никаких здесь задерживаться или…

Договорить я не успел. Камень под ногами затрясся, а уши вдруг заложило, будто давление воздуха вдруг резко изменилось вдвое. Цесаревич дернулся, и на мгновение мне даже показалось, что здание сейчас рухнет от подземных толчков, но на самом деле оно все так же стояло на месте.

А странная вибрация оказалась всего лишь звуком. Долетевшим сюда с огромного расстояние, громким и настолько глубоким, что мы скорее ощущали его телом, чем различали в звуковом диапазоне. Словно где-то там, в нескольких километрах за пеленой тумана невидимый великан взял огромную трубу и затянул сверхнизкую ноту на самом пределе возможностей человеческого слуха.