В плену чужих тайн

— Твоя возлюбленная ужасно неловкая. Рассыпала подарок, пришлось помогать.

Холодные светло-голубые глаза скользнули на меня, и едва ли не впервые за маской беспечности взгляд Константина горел странной решимостью.

— В самом деле?

Признаться в домогательстве? А есть смысл?

Собрав воедино осколки достоинства и не поднимаясь с колен, выпрямилась, поправила на груди рубашку, задержала взгляд на разбросанных под ногами банкнотах и не произнесла ни слова. Отчим хмыкнул.

— Ну конечно.

Бросив на меня ещё один взгляд, как ни в чём не бывало он прошел мимо Бестужева и прикрыл дверь.

Отлично. Больше и стараться не придётся для приличной репутации. Как удачно опозорилась... Проклятье! Впрочем, есть ли разница что думает ловец? Какое кому дело до моих отношений с отчимом?

Безразлично отряхнув колени, поднялась, с достоинством выдержав задумчивый взгляд прищуренных глаз.

— Тебе бы поучиться контролировать дар.

Сердце словно оледенело. Мрачно усмехнулась.

Какая безупречная шутка!

Глухое раздражение ядом потекло по сосудам.

Будто не знает, что подобное мне не под силу!

— Благодарю за совет, — отозвалась со злой усмешкой. — А теперь, будь паинькой, доиграй свою роль, раз так натерпелось влезть в неё, и пойди попей чаю. Скоро нам уходить.

— Но я только пришел, — улыбнулся он, вдруг окинув прилипчивым взглядом. — И ты едва ли готова к выходу.

Глухое раздражение тряской прорвалась наружу.

— У тебя недостаток женщин? Прекращай пялиться и выйди.

— А если не хочу? — Он двинулся навстречу. Я тут же дёрнулась, разозлившись от собственной реакции куда сильнее.

— Чего ты добиваешься? Зачем вообще заявился без спроса?

— Поздравить с днём рождения?

— Ты не знал.

— Уверена?

— Прекращай играться словами. Говори, что нужно, и оставь меня в покое.

— О, чего мне только не нужно, — протянул он многозначно, и вновь его взгляд скользнул к краю рубашки, едва прикрывающей нижнее бельё. — Например, — он поднял взгляд, проницательнее и острее которого видеть у него не доводилось, — истинную причину того обморока в аэропорте.

Дыхание перехватило. Константин смело шагнул ближе.

— Что тогда произошло? Чего испугалась? Что увидела, коснувшись своего друга? О чём узнала и не хочешь говорить, уже вторую неделю ссылаясь на болезнь?

Невольно сглотнула. Костя шагнул ещё, и, запнувшись о кровать, с приглушенным вскриком я села на постель. Константин тут же наклонился следом, не прикасаясь, но заставляя отклониться и вжаться в покрывало без возможности к безопасному побегу.