В плену чужих тайн

За дверью стало тихо. Я прикусила губу.

Чёрт!

Предельно бесшумно отойдя назад, безмолвно прокляла всё на свете и зашагала к двери, едва опередив очередную трель. Да только дотронувшись до замка, не сумела подавить порыв малодушия, замедлив с открытием.

Я справлюсь. Он больше ничего не в силах сделать.

Уголок губ дрогнул. Несмотря на громогласный звонок, глубоко вздохнула и только после раскрыла дверь.

Мать и отчим. Крашенная блондинка на высоченных шпильках и безнравственный ублюдок с деньгами.

— Совсем приличия растеряла? — с извечным намёком вопросил отчим, и я заметила в его руках пухлую дорожную сумку.

Сердце пропустило удар.

— Почему так долго открывала? Чем ты занимаешься? — вторила ему родительница, без раздумий устремившись с коробкой торта внутрь. Я крепче ухватилась за ручку двери, не пропуская.

— Что вам нужно?

Лицо матери вытянулось в удивлении, будто та позабыла обо всех разногласиях в прошлом.

— Навещаем дочь, которой купили квартиру, — не растерялся Михаил, решительно двинувшись вперёд.

Словно и на миг не сомневаясь в успехе, отчим прошел внутрь, заставляя посторониться. Мать тут же прошествовала следом, хлопая дверью. Давно засевший страх против воли пополз по телу со слабостью. Но я вскинула голову.

— Так зачем явились спустя столько лет? Не навещала ни разу — и вот вдруг. С чего бы?

— Смотрю, напрочь растеряла уважение к старшим? — вскинул бровь отчим, бросив на пол объёмную кожаную сумку.

Ноги под его горящим взглядом становились словно ватные, но, игнорируя угрозу, упрямо смотрела на мать, до неузнаваемости изменившейся после гибели папы и встречи с последним из «единственных мужчин». Одетая с иголочки, теперь всегда ухоженная и настоящий образец для дам старше сорока пяти. Для безнравственных дам без детей.

— Не груби, милая. Сегодня твой день рождения, нельзя ли проявить капельку радости от приезда родителей? — в хмуром осуждении произнесла она, словно давно выбросила из памяти день смерти первого мужа.

Ухмылка завладела губами.

— Что-то раньше этот день не являлся достаточным поводом.

— Ты когда такой язвительной стала, Станислава? — с недоумением всмотрелась в меня мать. — И что за нездоровый вид? Ты вообще о себе заботишься?

— Вам лучше уйти, — вместо ответа бросила я. — Как верно вы заметили — у меня сегодня день рождение, и я собираюсь отмечать его вне дома.