Песнь златовласой сирены. Тайна воды

– И что же интересного вы хотите сообщить?

Не обращая внимания на насмешку, я принялась писать: «Признаю, что мое поведение с профессором Нихлау было недопустимым. Только лучше бы он сам выпорол меня – я принял бы наказание. Сожалею, что все зашло так далеко. Уверен, что он не хотел этого. Сейчас же мы говорим правду. За нами следили и меня хотели оглушить и похитить. Можете послать людей и убедиться, что сначала из таверны вышли мы, а те мужчины последовали за нами. Если вы не предпримите действий – заказчик уйдет».

Я отдала записку дознавателю и, пока тот читал внимательно следила за его лицом. Наконец он закончил и, ничего не сказав, вернулся к столу. Я поняла: он ничего не будет делать, потому что подозревает, кто может быть этим заказчиком, и попросту тянет время.

– Я проверю, не сомневайтесь, но не могу срывать своих людей с дежурств лишь потому, что вам что-то показалось. Вы пока посидите здесь. Я сообщу в Академию о вашем задержании.

В бессилии я закрыла глаза. Ясное дело, приедет Харн и задаст мне по первое число за то, что я опять влипла в историю.

Заказчик уйдет, и мы не узнаем, кто и почему за мной охотится. Вероятнее всего, нас обвинят в нападении на невинного прохожего, и мы же понесем наказание. Без способностей Тени мы никогда не докажем правды. При мысли о нем я тоскливо позвала: «Лоргу-у-ус!» – мысленно потянувшись к нему всем своим существом.

И когда моя жизнь успела сделать такой кульбит, что встреча с Тенью пугала меня намного меньше, чем с опекуном?!

– Ваше бездействие преступно! – возмутился Сольен, и я открыла глаза.

– Я бы на вашем месте помолчал, молодой человек. Это же вы ударили пострадавшего? И надо еще доказать, насколько ваши действия были оправданы. На данный момент вы задержаны до выяснения всех обстоятельств. Охрана!

Нас вывели в коридор, где дожидались Крайс и Брайт. Сольен приказал им ехать в Академию и сообщить о нашем задержании. Парни сделали большие глаза, но спрашивать ничего не стали и тут же исчезли.

Я уважительно посмотрела на Сольена. Его решение было предусмотрительным: еще неизвестно, когда дознаватель соизволит доложить о нас.

Кстати, как только мы оказались в камере, я призвала клинок. Оставлять свое оружие в руках дознавателя не хотелось. Судя по тому, что после этого никто к нам не ворвался, тот был занят и исчезновение оружия не заметил.

На душе было муторно. Угнетало, что Тень то ли не услышал зов, то ли проигнорировал его.