Жизнь на кончике пера

Именно свиток, тогда о книгах имели крайне смутное представление. Он сам делал все записи, а потом осторожно сворачивал в рулон и клал в специально отведённое место. Туда, где мыши не смогут хозяйничать, а выступающая на камнях влага не сможет повредить рукописное сокровище.

Он задумался, постучал пальцами по верху высокого цилиндра, лежавшего тут же, на столе. Вряд ли он сам делал записи об этой части города. Кто-то из его предков, скорее всего. Ведь это было так давно. В те времена улица, на которой располагался его дом, ещё имела выход и к главной площади, и к шумному базару.

А обогнув соседские дома с другой стороны, местные жители выходили прямо на дорогу к замку.

Теперь всё изменилось. Буквально вчера он проплутал всё утро по улочкам и переулкам, в надежде выйти к тому самому базару. Пришлось несколько раз делать крюк, упираясь в глухую стену, перегородившую знакомый, как казалось когда-то, переулок.

Правда, от этого вышла и польза. Сейчас его глаза ласкали чистые листы бумаги, лежащий на старом столе, акурат рядом со шляпой.

О, он не торопился. Медленно проверил тяжёлую чернильницу - полная, чернила слегка отошли от верхнего края, оставив после себя заметный на камне след. Пальцы с наслаждением перебирали любовно подготовленные перья.

Нет, наконец решил он, сегодня стоило попробовать подарок того ювелира. Скорее всего, это творение принесёт своему изобретателю хорошие деньги в будущем. Сейчас можно насладиться своей исключительностью. Тонкий, расщепляющийся кончик, расширяющийся серебряной пластинкой, способный удержать в себе каплю чернил.

Простая деревянная ручка, удобно ложащаяся в пальцы.

Хорошая вещь. Такая нужная в его работе. И стоила сущую безделицу для него. Остались довольны все - он, что получил вечное перо, ювелир, что удалось обойтись без траты денег, лишь интересной и лёгкой работой.

Пальцы легонько подрагивали, уголки глаз то и дело слегка сужались. Постепенно он отдалялся мыслями прочь от, затерянного среди лабиринтов улиц, дома.

Перед его взглядом проносились дивные картины. Часть из них заставляла губы улыбаться. Другая вызывала на лице выражение беспокойства, граничащего со страхом.

Он очень давно жил один. Соседи успели исчезнуть из его жизни немногим позже близких. Будучи открытым человеком, он, одновременно с этим, легко наслаждался одиночеством. Особенно, оставаясь один на один с чистым листом бумаги, открытой чернильницей, пером в руках и собственной фантазией.