Тень Одинокой Горы

«Интересная штука жизнь, — рассуждала Илина — вроде и каждый тут дышит, а жизни как таковой будто и нет.»

Дверь купе скрипнула, заставляя ее оторвать взгляд от окна. Маркус сел напротив и достал из-за пазухи пачку песочного печенья и кремовую коробочку, наполненную гогошами. Красивые кружочки с абрикосовым джемом, которые украсили ореховой крошкой. Собственные перекусы у ребят закончились, поэтому Илина ощутила на языке вязкую слюну голода.

— Отличный улов. Разграбил тех пенсионерок? — девушка вцепилась в печенюшку, смакуя привкус шоколадной крошки.

Маркус пальцами зачесал непослушные волосы, отливающие пшеницей, и вздохнул.

— Это ее заслуги. Она мило беседовала с ними и быстро покорила бедных женщин. — оба заметили, что в умении адаптироваться Надья при желании способна на что угодно. — Потом ушла проветриться.

Рядом с Маркусом Илина чувствовала неловкость. С парнем ее свели хитросплетения судьбы, точнее, нити одной конкретной чародейки.

— Тебе тоже некомфортно? От поезда, пустоты и… всего этого.

— Я провел не одну ночь в дороге. Шел разными маршрутами, искал подсказки, — Маркус устало откинул голову. — А в награду мне достался клубок ниток и письмо. Но я сам выбрал дорогу, сам купил первый билет, так что не жалею.

Действительно, между ними крылось одно важное отличие: Маркус Уайт приехал в Румынию, чтобы оживить корни семьи. Мать его была румынкой, отец — англичанином, и всю жизнь парень провел в Лондоне. Лишь недавно, во время подготовки семейного дома к продаже, он обнаружил старые переписки и фотографии в пыльном кабинете. Рабочего стола уже давно никто не касался, но именно в его шкафчиках Маркус нашел нечто важное и наполняющее душу интригой.

— Неделя ушла на то, чтобы уладить дела в университете, ещё одна пролетела в погоне за билетами, а на третью я уже мчался в вагоне поезда, который неизвестно как держался на ходу. — просто сказал он.

Некий господин Костов много лет просил Елену вернуться на родину, но та разорвала с загадочной страной все связи. Она не любила говорить о прошлом, а маленькому Маркусу не хотелось спрашивать. Для ребенка существует только «сейчас».