Пыль дорог

– Тогда почему?

Полукровка на миг поджал губы, размышляя, как ему лучше ответить, и медленно, с трудом подбирая слова, начал:

– Я сбежал из дома. Мой дядя, видимо, обратился в городскую милицию, чтобы меня нашли. А тебя задержали за компанию. Выяснили бы, что ты не имеешь к моему побегу никакого отношения, и отпустили бы… наверное.

– Я бы понял, если б это случилось в Шиамши, – отрубил Кебриан. – Но здесь земли лесных эльфов, а это совершенно другое государство.

Парнишка лишь нервно дернул плечом:

– По‑моему, все на островах знают, что между темными и лесными уже лет пятнадцать заключен союз.

Ходят слухи, что следующий правитель Шиамши одновременно взойдет и на престол Окармии.

– И что ж тебя сюда занесло? – спросил Кебриан. – Оставался бы на Крооне или в Кашмаире. Горные и речные с темными подобных союзов не заключали.

Окончание фразы, «только со светлыми», он благоразумно проглотил.

– Я забыл, – буркнул Ила, мрачнея буквально на глазах.

Кебриан молча покивал, но все же не удержался:

– А сбежал‑то ты почему?

На этот раз полукровка ответил не скоро: отводил глаза, вздыхал и наконец решился:

– Меня хотели женить.

Кебриан подавился смешком: слишком уж обиженным был взгляд Илы, чтобы улыбаться в открытую.

– И кто ж эта счастливица?

– А я знаю? – взорвался мальчишка. – Можно подумать, мне сообщили! Просто поставили перед фактом – и все.

– И что в этом такого?

– А если б с тобой так поступили?

Кебриан лишь плечами пожал: воспитанный среди светлых эльфов, он искренне не понимал, что ж такого ужасного в подобном браке.

Кто должен стать твоим спутником, всегда решают родители либо опекуны, ну если у темных все было по‑иному… Это же просто нонсенс какой‑то!

Но говорить что‑то надо было:

– Ну…

– Мне восемнадцать лет! – выкрикнул Ила. – И я могу сам распоряжаться своей судьбой и выбирать, за кого мне вы… на ком мне жениться.

– Конечно‑конечно, – торопливо закивал его собеседник.

С проводником он был совершенно не согласен, но, попробуй скажи этому чайри слово – горло ведь перережет.

А мальчишка все не успокаивался:

– Савиш, значит, взрослый, ему двадцать пять, он сам за себя решает. А я виноват, что его, как меня, сразу после совершеннолетия не женили?

Кто такой Савиш, Кебриан понятия не имел, но подозревал, что вышеупомянутый, скорее всего, крупно насолил Иле.