Ушедшие

Мы раньше и сами там ночевали перед обратной дорогой, но несколько лет назад там крутая поножовщина вышла, под утро пять трупов вынесли. А так, хорошая и спокойная была.

Мужики пошли отвязывать лошадей и выводить их на дорогу, а Дон оставался под впечатлением разговора. Запрыгивая в подводу к Тыну, юноша решил уточнить про нравы в порту:

— И что, вот так взяли и убили пять человек? И кто убил и с чего вдруг? И часто у них в порту так?

Возница даже рассмеялся: да кто же знает, что и как было? Мы с мужиками деньги за товар за пазуху, и в верхней комнате таверны закрылись, да ножи приготовили.

Так до стражи и просидели у двери с ножами, а стража, что:

пришла, трупы выволокла на улицу и уехала. Всё до её прихода решено было. Меня что удивило: это когда стража ушла, и мы вышли, стол тот, что на первом этаже, за которым, все ели и пили, был разрезан пополам почти через середину. А он был стесан из очень толстых досок, в мою ладонь, — Тон показал, какой толщины были доски, — разрезан был надвое, не разрублен топором или секирой, нет, разрезан, как кусок хлеба ножом, срез очень ровный был.

Но все кровью заляпано было, не посмотришь, и не потрогаешь. Может и показалось. А что делили, да кто знает, трое из убитых вроде моряки были, а кто ещё двое так и не знаю. Да еще помню — под утро в порту судно загорелось. Так вообще всем не до трупов стало, порт мог весь сгореть. Судно стали в море оттаскивать, а потушили или нет, не знаю, уехали мы. Название у судна было вроде Агон или ...

— Может Аргон? Я слышал, было такое.

— Это где ты слышал? Мужик насупился и замолчал.

— Слишком много спрашиваешь, скоро тебе спрыгивать, вот уже и кладбище проезжаем, скоро увидишь хибары портовых грузчиков, да бандитов всяких. Кладбище было большое, и, как и положено, на каждой могиле была воткнута аккуратно вырезанная деревянная секира, острием направленная на восход Светила. Все как у всех. Попрощавшись с Тыном, пожелав доброй дороги юноша спрыгнул с телеги, возница придержал коня, но останавливаться не стал. Да и не нужно мне не 40 лет, чтобы на ходу не спрыгнуть, это уже про себя пробурчал Дон.

Заселение в таверну «Черный Кит» было скорым, кто, куда и зачем, хозяина не интересовало. Деньги есть — ночуй, нет — проваливай.

Дон осмотрел очень маленькую комнату, в которую заселился — да, не разгуляешься. Комната два шага в ширину, четыре до окна. Окно, соответственно, в одну ладонь: узкое и длинное, и закрыто доской на петле — открыл, есть свет, закрыл, — темнота, ложись спать.