Оnline Вяйнямёйнен

Как ты думаешь, для чего со мной ездят двое помощников?

Антиквар вспомнил двух громил в серых пиджаках и знобко поёжился? Неужели вновь возвращаются лихие девяностые годы двадцатого столетия? Впрочем, Файенберг не знает, что тогда Эйно Пуолокайнен вёл свой бизнес по предложенным российским правилам, называемым беспределом. Антиквар внезапно успокоился и отдал Красной армии своей души приказ готовиться к сражению. 

- Да, кстати, Иосиф! – лучезарно улыбнулся он. – Хочу показать тебе одну забавную вещь.

Эйно встал из-за стола и, повернувшись спиной к гостю, подошёл к книжной полке, уставленной старинными книгами.

Снял с неё толстый том дореволюционного издания Гёте и положил на стол. Подозрительность, вспыхнувшая было в суровых глазах Файенберг, растаяла. Он равнодушно скользнул взглядом по обложке, книга его явно не заинтересовала. А зря! Усевшись обратно на стул, Эйно открыл пухлый том. Страницы внутри него были аккуратно вырезаны, и в получившемся углублении лежал небольшой, но боеспособный браунинг. Антиквар достал его и недрогнувшей рукой направил прямо на собеседника. 

- Неплохо! – прокомментировал его действия Файенберг.

Он перестал опираться на трость и положил её на колени. Откинулся на мягкую спинку дивана. Глаза его были по-прежнему спокойны и холодны. И Эйно опять стало не по себе от этого не показушного, а самого натурального спокойствия. 

- Эйно! – мягко произнёс Файенберг. – То, что ты сейчас делаешь, это лишнее и никак тебе не поможет. Я могу увеличить цену до ста пятидесяти тысяч, но это предел.

Откажешься – пеняй на себя. 

В это время от дверей салона послышались какие-то крики и звуки борьбы. Эйно на секунду отвлёкся от деловых переговоров и глянул в ту сторону. Когда взгляд его вернулся обратно, то упёрся в протянутую к его лицу трость. На конце трости зияло могильной глубиной холодное дульное отверстие.

- Между прочим, - спокойно заметил Файенберг. – Заряжено картечью и на таком расстоянии  твоя голова просто взорвётся от выстрела.

 

Молодой и старый антиквары скрестили взгляды. Опыт и дерзость боролись друг с другом, не желая уступить. 

Открылась дверь в салон, прозвенел колокольчик, и голос одного из бодигардов нарушил тишину:

- Босс, тут какой-то иностранец в дверь рвётся, кричит, что хочет с хозяином салона переговорить.

- Впусти! – приказал Файенберг, медленно опуская свою смертоносную трость. Эйно, следуя его примеру, тоже спрятал браунинг в книгу, закрыл обложку.