ВОР из НЕРО

– Показалось, должно быть, – неуверенно говорит она, – я ничего не могу-от разглядеть, кроме наших отражений.

– Там было нечто…

– Должно быть, отвар до сих пор туманит ваш рассудок.

– Я не буду пить никаких порошков.

– Спокойно, спокойно, я ничего и не предлагала-от. Я помню – никакого колдовства.

В её голосе Устину слышится искренняя забота. Эта забота успокаивает.

Теперь вору мерещатся шаги по крыше вагона. Они отдаются в салоне гулким стуком. Устин задирает голову и следит взглядом, как они ухают от его окна к дальнему концу вагона.

"Мне, конечно, частенько мерещилась погоня, – думает вор, – особенно, когда только начинал торговать, но чтобы вот так – в первый раз!"

Межвагонная дверь с той стороны, куда проследовали шаги, открывается, и в проход между сиденьями продвигается высокая фигура, закутанная в пальто, шарф и в войлочной шляпе с широкими полями, плотно надвинутой на лоб. Ступает она неуверенно, шатаясь из стороны в сторону, но руки держит глубоко в карманах вместо того чтобы, хватаясь ими за спинки сидений, помогать себе держать равновесие.

Устину не нравится походка нового пассажира, вор такой никогда не видел, не нравится его осанка, горб на спине слишком высок и скорее похож на загривок, не нравится форма намотанного на лицо шарфа, который слишком выдаётся вперёд, будто облегает очень длинный, длиннее человеческого, нос.

Пассажир минует Устина и колдунью и занимает место на сиденье за спиной вора.

Колдунья провожает гостя взглядом широко распахнутых глаз.

Экономными и точными движениями извлекает из складок салопа склянку с жидкостью изумрудного цвета, откупоривает и заливает в себя содержимое. Морщится.

– На пол! – вопит она изменившимся голосом и толкает Устина на пол между сиденьями.

Что-то с рыком проносится над вором и летит в конец вагона, где с грохотом бьётся о стенку. Какая-то женщина визжит. Вор слышит топот ног пассажиров, бегущих из вагона. Поднимает голову.

Колдунья стоит на сиденье, широко расставив ноги, и смотрит в конец вагона, куда отбросила нападавшего.

Там, рыча, поднимается на ноги волколак.

"Я не хочу этого видеть, – бормочет про себя Устин, – я не должен видеть этой жути, не должен". Но взгляд отвести от покрытого чёрной шерстью монстра он не в силах.

Шляпа и шарф слетели с головы чудища, явив взору Устина звериную морду с челюстями вдвое короче волчьих, но всё же слишком длинными для человека, чёрным собачьим носом, жёлтыми глазами и парой острых ушей на макушке.