ВОР из НЕРО

Устина отогревают, находят солдатское платье почти в пору. Отводят на допрос к стражнику, где Филин рассказывает, как сбежал из Китежа, но не успел встать на учёт и получить чародейский билет, какой-то прихвостень демонов сцапал его раньше.

– Что же ему от вас было нужно? – спрашивает стражник.

– Пёс его знает, – пожимает плечами Устин. – На глаза мои позарился, себе захотел забрать.

– Глаза у вас, и правда, преинтересные. И давно вы пили отвар, вы говорите?

– Не знаю, сейчас как будто поздняя осень или начало зимы, так?

– Так.

– А из Китежа я вышел в Неро, деревья стояли ещё с листьями. С жёлтыми. А отвар я выпил в середине лета. Я ведь потому и сбежал, потому что уже тогда огонь из глаз не уходил. А Собор ничего не говорил мне, что дальше будет, чего ждать.

– Да, это они любят.

– Вот, ну я испугался и сбежал.

Стражник как будто верит Устину, во всяком случае, считает историю достаточно достоверной, поэтому просто наказывает Филину получить чародейский билет в Неро, когда они туда вернутся.

Возвращаются они туда на следующие сутки под снегопадом из пушистых хлопьев. Кроме Филина, во время рейда в могильниках нашли массу колдовских приблуд, до которых Устину нет никакого дела. Он трясётся в санях и ему чудится, родной город приветствует его возвращение салютом из белого конфетти. Или провожает в последний путь.

В Неро он добирается до известной ему малины и продаёт хозяйке шинель стражника, получив на сдачу одежду, в том числе заношенный, латанный перелатанный кафтан и картуз, чтоб уши не мёрзли.

В последний раз гуляет по улицам родного города, смотрит на Старое Озеро, покупает билет на поезд и едет в Град Симона. Наверное, дело в том, что у него нет силы воли. Если бы она была, он не позволил бы всяким чародейкам с карими глазами отвернуть себя от мечты. А он ведь до этой чародейки даже пальцем не дотронулся и никакой серьёзной ласки не получил. И не получит уже. С другой стороны, он был обречён с того момента, как первая капля его крови упала на этот чёртов аттрактор, и оттуда проклюнулся первый цветок.

Так думает Устин, пока сидит в купе поезда, и земля, которую Творец укрывает на зиму снегом, проносится за окном.

Значит, ошибка была допущена, когда он согласился на предложение Василь Василича Панамы Толстого. Да, надо было отказываться, конечно.