ВОР из НЕРО

Будто бы от пистолетных выстрелов и ещё, кажется, матерная ругань. Устин принимается колотиться в коконе и вопить со всем возможным неистовством, надеясь привлечь внимание.

Ему это удаётся, он чувствует, кто-то трогает кокон снаружи. Он орёт ещё громче, но тут же успокаивается, как только паутину рядом с его лицом протыкает нож.

После того, как кокон вокруг его лица разрезали, Устин видит своего спасителя: усатого мужчину в мундире колдовского стражника, бледный колдовской огонь бросает зеленоватый отсвет на его лицо.

– Борис Михайлович! – кричит стражник кому-то за своей спиной, – Борис Михайлович, тут, кажется, живые есть!

– Живые? Кто? – слышит Устин вопросы.

– Чародей какой-то.

Рядом со стражником появляется лицо молодого гвардейского офицера.

– Вы как, целы? – спрашивает он Устина.

– Как будто да.

– Лежите смирно, сейчас мы разрежем кокон и освободим вас.

Когда работа закончена, Устин садится на каменном ложе, где лежал кокон, и спускает босые ноги на земляной пол. Одежды на нём нет, и холод, настоенный на подземной сырости, заставляет его дрожать.

– Идти можете? – спрашивает молодой офицер.

– Да, наверное.

Офицер снимает шинель и накидывает на плечи Филину. Тот кутается в неё, поджимает ноги. Окидывает взглядом помещение – тесную земляную нору с двумя вытянутыми валунами слева и справа от входа. На валуне справа сидит он, Устин, на валуне слева покоится кокон. Свет исходит из колдовского фонаря, поставленного на него.

В нору заходит ещё один офицер, разговоры на его мундире вышиты кармином.

Устин узнаёт его, это сменщик Жданова, которого он видел на Обжорном рынке. Хорош собой, строен, высок, чёрные кудри выбиваются из-под фуражки, аккуратные усы добавляют юному лицу ровно столько мужественности, сколько нужно. В больших глазах светится молодое счастье, даже могильный мрак не в состоянии затушить его.

Как же его звали? Севка, Всеволод, стало быть.

– Живой? – Всеволод кажется обрадованным.

Он подходит к Устин совсем близко и наклоняется к нему. Глядит некоторое время внимательно, затем распрямляется и оборачивается к Борису:

– Нет, не его я видел тогда на рынке.

Но здорово, что живой. Уже не зря пришли, хоть одну душу вытащили из лап этих Верденов.

– Его надо наверх, – отвечает Борис, – к костру.

– Вот и проводи.

– Нет, я только спустился. Лучше ты.

– Тогда держи мою шинель.

Отдав шинель Борису, Всеволод обращается к Устину:

– Что ж, сударь, пойдёмте. К сожалению, сменной обуви у меня нет, но здесь недалеко.