Пекулярные советники

— Серго, а ты маг?

— Да, вот же магический рубин, — Сергей показал перстень на левой руке. — Только я не целитель – у меня другие способности.

— Огонь? — сообразил Толик. — Как у Нины, которая маму лечила?

— Огонь, да, но это чисто мужская стихия, так что Нина – не маг Огня, она вообще во внешнем ковене. Что такое ковен, знаешь?

— Конечно. Сборище ведьм, правильно?

— Толик! — ахнула Дина, готовая провалиться на месте оттого, что сын назвал фей нехорошим словом «ведьмы».

— Не обязательно ведьм – вообще магов, — ничуть не обидевшийся Сергей, спокойно улыбнувшись ей, продолжил объяснять.

— А что они умеют? — Толику не терпелось узнать как можно больше. — Молниями швыряться?

— Это могут маги Воздуха. А почему тебя интересуют именно молнии?

— Да я тоже когда-то умел, — признался мальчик. — Когда маленький был, мне всё время снилось, будто я среди молний летаю.

— Толик, не фантазируй! — снова вмешалась Дина. — Сергей Манвелович – настоящий маг, а ты ему детские небылицы рассказываешь!

— Знаете, Дина Владиславовна, к «небылицам» такого рода любой маг как раз отнесётся со всем возможным вниманием, — серьёзно ответил Сергей. — Вы не будете против, если я сейчас свяжусь с кем-нибудь из магов Воздуха?

— Нет-нет, звоните, конечно… Ой! — женщина чуть не потеряла сознание от страшной догадки.

— Вот это и надо проверить, — Сергей нашёл в своём мобильнике нужный номер. — Иван, Хомка собралась уже?.. Тогда ты тоже ненадолго появись вместе с ней, ладно? У нас тут, понимаешь, воздушная тревога!.. Ага, до скорого! — через несколько секунд он уже представлял высокого парня в очках, действительно возникшего в комнате прямо из воздуха:

— Иван Васильевич. Воистину Грозный, от слова «гроза»! Наш главный спец по молниям.

— Не без того. Моё почтение, Дина Владиславовна! Привет, Толик! — на одном дыхании выпалил взбудораженный Иван.

— Нет, просто когда-то снились такие сны, — было заметно, что Толик вот-вот расплачется, как малыш. — Но уже четыре года не снятся.

— Четыре? — Иван подобрался, прикидывая, что же могло случиться четыре года назад. — А ты не помнишь, когда именно они прекратились?

— В феврале седьмого, — мальчик, чуть поразмыслив, вспомнил число.