Затопь

Где она сейчас, что с ней? Знает ли, что он пропал, ищет ли его? Или вообще не вспоминает о том, что когда-то у неё был сын, тоже нашла себе новую уютную жизнь, толпу странных людей, которые приняли её в свою стаю и рассказали о том, что можно поймать на улице сетями море? Может быть, она сейчас точно так же сидит где-нибудь на берегу, смотрит на первые вечерние звёзды и думает: точно, у меня же есть сын, интересно, как он там?

Артур попытался мысленно нарисовать такую картину, но даже так разозлиться на маму не получилось.

Где бы она ни была, он просто надеялся, что с ней всё хорошо.

С мамы мысли перескочили на Роберта, того человека, о чью голову он разбил бутылку, и эти воспоминания оказались куда менее приятными. Если по маме он просто скучал, то история с бутылкой была паршивой, как ни посмотри. Не важно, убил он человека или нет, Артуру в любом случае не светит ничего хорошего.

Мама с ума сойдёт от расстройства, если узнает.

Ну уж нет, подумал Артур. Она не узнает.

Он даже придумает себе хобби, чтобы проводить вечера с остальными!

— О, ты вернулся, — встретила его Ида на пороге. — Как раз хотела пойти поискать тебя.

— Честно сказать, была мысль, что ты сбежал, — хмыкнула Кипятильник за её спиной.

— Лучше было бы сбежать? — не удержался от вопроса Артур.

— Конечно, нет! — Ида казалась искренне возмущённой. — Нам бы тебя не хватало!

— Быстро вы принимаете в семью, — Артур хлопнул её по плечу и, протискиваясь мимо, добавил: — Мне бы вас тоже не хватало.

— Мы оставили тебе ужин, — сидящая у очага Макс махнула рукой в сторону стола. — Ты же наверняка голодный?

У Артура особо не было аппетита, но отказать он, конечно, не смог бы.

— Умираю от голода, — соврал он, усаживаясь за стол.

Остальные опять устроились прямо на полу вокруг очага. Получилось, что Артур наблюдал за ними сверху и со стороны: опять немного отделённый, отчуждённый от остальных, но в то же время охватывающий взглядом всю картину.

Макс снова шила, но теперь Солнышко активно помогал ей, а не просто сидел рядом; Кипятильник опять, рискуя посадить зрение, с помощью тату-машинки помогала Фархату записывать невысказанные слова на собственном теле. Только Ида больше не выкладывала мозаику из своих стекляшек, а тоже мастерила что-то хитрое из, кажется, проволоки — подробности Артуру было не рассмотреть с такого расстояния.