Затопь

— Эй, а это разве не… — он успел сообразить и почти задать вопрос, а потом Кипятильник радостно заключила:

— Готово!

И не дожидаясь какой-то реакции или благодарности от Фархата, тут же вскочила на ноги, поманила Артура за собой:

— Пойдём! Не знаю, как ты, а я сегодня ужасно устала, хочу скорее лечь! Срочно в кровать, немедленно!

Артур послушно зашагал вслед за ней в ту комнатку, откуда Ида вынесла свою охапку одеял.

Помещение оказалось куда меньше общей комнаты, где они сидели до этого. В углу стояла кровать — обычная железная кровать с панцирной сеткой, явно предназначенная для одного человека.

— Располагайся, — сделала приглашающий жест Кипятильник и принялась расстёгивать брюки.

Артур колебался. В темноте он видел только силуэт раздевающейся Кипятильника, и не был уверен, что правильно понял ситуацию, и хотел прояснить её, и в то же время боялся выглядеть глупо… С трудом справившись с собой, медленно разлепив губы, он всё-таки смог спросить:

— Я тебе нравлюсь?

Кипятильник на мгновение зависла, стоя на одной ноге, недотянув штанину со второй, а затем медленно ответила, тщательно проговаривая каждую букву:

— Примерно как Солнышко.

Отчего-то Артуру сразу полегчало.

— Это взаимно, — выдохнул он.

Пока он раздевался, Кипятильник уже нырнула под одеяло. В одних трусах Артур залез к ней и убедился, что бельё и даже майку она тоже оставила — значит, он всё понял верно. Никакой подоплёки, просто совместная ночёвка.

Устроиться с комфортом вдвоём на этой кровати не представлялось возможным.

— Да не вертись ты! — прошипела Кипятильник. — Ай! И волосы мои не зажимай!

Отчего-то Артуру очень захотелось столкнуть её на пол, но потом обставить всё как случайность наверняка будет не проще, чем доказать в суде, что жертва сама трижды упала на нож.

С трудом, но они всё же смогли достичь некой шаткой гармонии, если не комфортной для обоих, то хотя бы по-честному в равной мере дискомфортной. Сетка перестала трястись и звенеть, кровать замерла в равновесии.

Дверь бесшумно растворилась, впуская в комнату Фархата.

— Чего тебе? — недовольно поинтересовалась Кипятильник, не поднимая головы, явно опасаясь опять нарушить их с Артуром хрупкую систему.

— Здесь посплю, — Фархат кинул на пол спальный мешок.