Затопь

По всей видимости, там был какой-то ход на крышу, потому что шумела наверху Ида недолго, звуки быстро стихли.

Макс сделала несколько быстрых стежков, высоко вытягивая иголку с ниткой над головой, завязала узелок и обкусила нитку. Отложив одну вещь, взяла в руки другую и оборвала край ткани, бросила получившийся лоскут в огонь. Третья вещь ушла в общую стопку без эффектного финального штриха, а четвертая, после критического осмотра, вернулась в мешок.

— Три из четырёх, неплохо, — негромко похвалила Макс саму себя, а потом подняла взгляд на Артура и встретилась с ним взглядом. — Это для тебя, — пояснила она.

Впервые за вечер Артур обрадовался, что полумрак надёжно скрывает его — щёки, наверное, не просто покраснели, а почти светились.

— Не стоило… — промямлил он. — Ты уже дала мне это, — он оттянул свою рубашку.

— Не будешь же ты постоянно ходить в одном и том же, — улыбка Макс стала немного лукавой.

— Спасибо… большое! — выдавил Артур.

Приблизившись к оцепеневшему Артуру, Макс плюхнула стопку одежды на стол перед ним. Приковылявший следом Солнышко тут же снова прилип к её боку, скользнул по Артуру пустым, невидящим взглядом.

— Не засиживайтесь долго, — предупредила Макс, словно нестрогая, но заботливая мама и, обняв Солнышко одной рукой, шепнула ему: — Пойдём спать.

— Угу, — кивнул он, и так они и заковыляли наверх — вдвоём, не расцепляя объятий.

Нет, определённо, кое в чём Солнышко был настоящий счастливчик.

— Вы ещё долго планируете? — спросил Артур у Кипятильника и Фархата. — А то я не знаю, где та кровать, которую мне посулили.

— Да мы уже заканчиваем, — Кипятильник протёрла ногу Фархата салфеткой и чуть склонила голову, оценивая свою работу.

— Ясно, — кивнул Артур.

Теперь, когда народу в комнате стало вполовину меньше, уют тоже куда-то испарился. И очаг грел меньше, и свет от него шёл не такой тёплый, и рисунок глаз на стене казалася глупым граффити невоспитанных подростков. Артур пялился в одну точку перед собой, слушая мерный стрёкот тату-машинки Кипятильника.