Затопь

Вода оказалась достаточно прозрачной, чтобы без проблем разглядеть дно, но оно в свою очередь радовало только пустыми раковинами, которые сразу крошились, если на них наступить. Целых ракушек никак не попадалось.

Они прошли здание почти насквозь, до дальнего края, но так ничего и не нашли.

— Не судьба сегодня, — абсолютно не опечаленно отозвался Фархат. — Видимо, у трубача нашлось место поинтереснее, чтобы потусоваться.

На обратном пути Артур почти случайно поймал рака-отшельника — принял его за очередную ракушку, хотел пнуть с досады, а ракушка вдруг сорвалась с места.

Артур почти на автомате подхватил его, осторожно держа за панцирь так, чтобы не поцарапаться, и повернулся к Фархату. Рак забился вглубь ракушки и общаться не спешил.

— Сильный улов, — оценил Фархат. — Зато хоть не с пустыми руками.

— Я его отпущу, — решил Артур неожиданно для самого себя. — Нам он всё равно погоды не сделает, а так… Можно же? — покосился он на Фархата.

— Я же тебе уже сказал, здесь тебе никто не начальник и не хозяин, — терпеливо пояснил тот.

— Делай, что считаешь нужным.

— И всё-таки создаётся ощущение, что тебя и Макс остальные слушаются больше, — Артур заглянул внутрь ракушки.

— Просто мы обычно говорим здравые вещи, — пожал плечами Фархат. — Только и всего. Веришь?

— Нет, — Артур опустил рака в воду, разжал пальцы, и тот рванул прочь.

— Дело твоё, — пожал плечами Фархат.

— Насчёт тебя верю, насчёт Макс — нет, — уточнил Артур ему в спину.

Может, Фархат и «говорил здравые вещи», но Макс просто невозможно было не любить и не слушаться.

— Она прожила в Затопи дольше нас всех, — Фархат не стал останавливаться или оборачиваться, и Артуру пришлось припустить, чтобы нагнать его и нормально слышать слова. — Чуть ли не с самого рождения, насколько я знаю. Она знает о Затопи если не всё, то наверняка больше всех. Возможно, даже больше Иды. Если Макс что-то говорит, обычно это имеет смысл, даже если кажется абсурдным на первый взгляд.

Артур попытался себе представить, каково это — жить в Затопи всю свою жизнь, провести здесь детство.

Вместо кукол и машинок играться с ракушками и обточенными водой деревяшками, вместо школы ходить собирать мидий и ловить крабов, учиться считать на ярких морских камешках и мутном морском стекле...

— А она вообще умеет считать там, читать? — не удержался он от вопроса вслух. — Если уж всю жизнь здесь прожила…

— Ни разу не задавался этим вопросом, — признался Фархат. — Не помню, чтобы это когда-то имело значение.