Затопь

Макс обернулась и моментально расплылась в улыбке, оценив внешний вид Артура.

— Тебе идёт! — сообщила она, и Артур почувствовал, что щёки запекло. — Буду в следующий раз в городе, поищу ещё чего-нибудь для тебя. Если хочешь, можем тебе ещё каких-нибудь амулетов наделать.

Только в этот момент Артур сообразил, что все из присутствующих носят те или иные украшения. Ида увешалась ими практически с ног до головы, на шее Фархата висели на разной длины шнурках камень с дыркой и какой-то деревянный кулон неопределённой формы; Кипятильник носила на руках обточенное морем зелёное стекло, опутанное паутиной тонких чёрных нитей; на шее у Макс висела низка деревянных бус, и даже у Солнышка на запястье была повязана тонкая тесёмка, что-то вроде самоплётного браслета дружбы.

— Я к украшениям не привык, — почему-то сказал Артур.

Не то чтобы он реально имел что-то против амулетов или даже обычных украшений, просто вдруг почувствовал себя неловко, вот и ляпнул первое, что пришло в голову.

— Да и вообще, от всего не убережёшься, — кивнула сидящая за столом Кипятильник с такой уверенностью, что Артуру захотелось всё-таки попытаться.

— Кстати, ты как? — поинтересовался у неё Артур. — Нога болит? Рука не воспалилась от занозы?

— Всё, что меня не убивает… — отмахнулась Кипятильник, оборвав цитату на полуфразе.

— …ещё об этом пожалеет! — Ида вернулась в дом с благодушной улыбкой.

Кипятильник одобрительно фыркнула на её слова.

— Садитесь за стол, — пригласила Макс, подтолкнула крутящегося рядом с ней Солнышко, — сейчас завтракать будем.

— Ну и где этот? — Кипятильник оглянулась по сторонам, словно Фархат мог спрятаться в небольшой и почти лишённой мебели комнате.

— Пошёл крабовые ловушки проверить, — Макс выставляла на стол тарелки. — Сейчас вернётся, можете начинать.

Артур с удивлением разглядывал шарики поджаренного теста, плавающие в густом тёмно-золотистом сиропе. На вкус сироп оказался не банально сладким, но и неожиданно солоноватым, а тесто в пончиках слегка тянулось, словно пластилин.

Все кроме Фархата расселись вокруг стола, шум закипающего чайника делал картину совместного завтрака окончательно пасторальной чуть ли не до тошноты. Можно рисовать яркими красками и помещать иллюстрацией на коробку печенья с пошлым названием вроде «Счастливая семья».

И испортил всё, разумеется, Фархат.