Затопь

За столом осталась только Макс, грея руки на кружке какого-то дымящегося напитка, но со второго этажа доносились приглушённые голоса — в доме был кто-то ещё. Невидящим взглядом Макс глядела куда-то в пространство, погружённая в свои мысли, и едва слышно мурлыкала что-то под нос — мелодию Артур не смог разобрать. Когда он вошёл, Макс словно очнулась, обратила всё своё внимание на него.

— Всё, я закончил, — сообщил Артур, водружая таз с посудой на стол. — Что мне делать дальше?

— Тебе не обязательно что-то делать, — мягко улыбнулась Макс, и от этой улыбки в груди у Артура на одно мгновение сладко заныло.

— Я хочу, — он попытался сказать это так, чтобы донести до Макс самую суть своего желания.

Она кивнула, кажется, действительно поняла.

— Но после обеда всё-таки стоит передохнуть, — она вся прямо-таки светилась заботой. — К тому же, Кип сказала, что ты действительно здорово постарался и с сетями, и с её ногой. Ты заслужил небольшой отдых.

— Тогда… — Артур запнулся, — я прогуляюсь немного? Хочу немного полежать на солнце.

— Конечно, — Макс снова улыбнулась. — Ты, наверное, ещё плохо ориентируешься в Затопи, да? Не уходи далеко. Хотя, — поспешно поправилась она, — я тебе ничего не запрещаю, разумеется! Просто беспокоюсь.

Она о нём беспокоилась, даже несмотря на то, что они были знакомы всего полдня. Макс была просто чудесной, слишком чудесной для этого паршивого мира. Может, потому и пряталась в Затопи, подальше от замусоренных улиц, исписанных граффити домов и воняющих бензином автострад? Артур почувствовал, что не может сдержаться, улыбается ей в ответ.

Он и не собирался уходить далеко. Подходящее местечко для отдыха он приметил, когда ещё возвращался вместе с Кипятильником обратно к дому. Во дворе почти до основания разрушенного здания он присмотрел плоский деревянный щит — то ли старую столешницу, то ли снятую с петель дверь — и теперь удобно растянулся на ней, закрыв глаза и подставив, как и хотел, лицо солнечному свету.

Не уснуть бы, отстранённо подумал Артур, а то ничего не стоит обгореть до волдырей… Хотя к концу лета солнце уже не пекло так сильно.

К тому же нельзя было терять бдительность. Возможно, прямо сейчас его ищут; возможно, прямо здесь. Не то чтобы он совсем не должен расслабляться, но если уж закрыл глаза, то хотя бы слушай во все уши, чтобы никто не смог приблизиться незамеченным.

И всё же он задремал. Сквозь вязкость лёгкого сна он слышал приближающиеся шаги, сопровождающиеся непонятным деревянным поскрипыванием.