Затопь

Только Кипятильник негромко подвывала, словно раненный зверь, не срываясь на всхлипы или стоны, да Фархат выговаривал ей, куда более эмоционально, чем обычно:

— Чем ты думала, дура? Решила, что это отличный повод себя убить? Ничего умнее в голову не пришло?

Всё ещё отупело глядя вниз, не решаясь поверить в произошедшее, Артур какой-то частью сознания вспомнил, как Кипятильник жаловалась на своё проклятие. Как там она говорила? «Иногда думаю уже убить себя, чтобы это всё закончилось»? Выбрала, значит, подходящий момент…

— Ида! — сообразил он и резко обернулся.

Ида по-прежнему лежала, не шевелясь. Спотыкаясь и падая, Артур рванул к ней, не обращая внимание на то, что за его спиной ушло вниз ещё несколько кусков крыши.

— Ида! — снова позвал он. — Стекляшка!

Она лежала на боку, изо рта уже натекла порядочная лужа, но вода всё продолжала струиться. Глаза её оставались закрыты, грудь не поднималась.

— Ида! — Артур схватил её руку, пытаясь нащупать пульс.

Сжатый кулак был перепачкан кровью.

Пульс не прощупывался. Артур схватил осколок покрупнее из тех, что валялись вокруг, подставил ко рту Иды, пытаясь уловить дыхание. Он знал, как оказывать первую помощь — в теории и в основном из фильмов — но сейчас все знания улетучились из головы, оставив вместо себя только панику.

— Ида! — Артур звал от отчаяния, безотчётно надеясь, что если докричаться, то она придёт в себя.

— Что с ней? — спросил Фархат.

Артур бросил осколок, обернулся к ним.

Фархат сжимал Кипятильник в объятиях, баюкал её, словно ребёнка, а она жалась к нему, вцепившись в ткань рубашки до побелевших костяшек, и стучала зубами.

— Она не дышит! — Артур сам испугался отчаяния в своём голосе. — Надо срочно что-то сделать! Вы можете ей помочь?! Если нет, то надо везти её к Отрицателям или…

— Нет смысла, — покачал головой Фархат.

— Почему?! — возмутился Артур.

— Сам посмотри, — кивнул Фархат.

Он выглядел привычно уверенным в себе, но ужасно, чертовски печальным.

Артур опустил взгляд на Иду и увидел, что она тает. Её тело становилось прозрачным и одновременно мутным, словно туман, словно водяной пар. Она теряла свою плотность, и одежда проседала вокруг этого пара, мягко опускалась на крышу. Исчезла судорожно сжатая рука, осыпались на землю испачканные кровью осколки, а в следующий момент кровь испарилась с них, словно сухой лёд.