Затопь

Он, конечно, обещал помочь ей с чем угодно, но всему есть предел, и этот предел определяется здравым смыслом!

Только не в Затопи, сообразил Артур. Здравый смысл тут не работает, есть кое-что посильнее него.

Но всё же!

— Нет, — сказал Артур.

Макс казалась озадаченной.

— Нет, — повторил он, — совершенно точно нет. Я не дам тебе себя убить. И мне не хочется об этом говорить, но, если ты попытаешься, я буду сопротивляться!

Макс вздохнула так разочарованно, что у Артура на мгновение шевельнулась совесть.

Несмотря на сказанное, ему по-прежнему до абсурда не хотелось расстраивать Макс!

— Возможно, мне лучше уйти… — Артур успел сделать всего один шаг назад, а потом Макс спокойно и равнодушно скомандовала:

— Стой.

Вокруг ног Артура плеснула вода, ровным кругом колыхнулась, выпустила в воздух прозрачные протуберанцы, вскипела, не нагревшись — и он едва не рухнул. Вода охватывала лодыжки, ступни словно приклеились к плоской крыше, он не мог сдвинуться ни на миллиметр.

Остальное тело осталось свободным, он мог двигаться и говорить, но ноги приросли к земле.

— А я-то надеялась, что всё пройдёт спокойно, — раздосадовано заметила Макс.

— Послушай, пожалуйста… — начал Артур, несмотря на то что у него не было ни малейших идей, что именно он скажет.

Просто Макс выглядела так, словно в одночасье пробила границу между разумом и безумием и стремительно удалялась из виду по ту её сторону. Взгляд её сделался каким-то стеклянным, в глазах её застыла равнодушная серая морская гладь пасмурного дня, едва колышущаяся лёгким прибрежным бризом.

Но отчего-то Артуру казалось, что с ней надо говорить, что это важно — попытаться докричаться до неё, достучаться до чего-то важного и нужного там, за этой морской водой во взгляде.

А может быть, ему просто было страшно и очень не хотелось умирать.

— Макс… — он сглотнул. — Максин! Ты слышишь меня?

— Конечно, слышу, я же не глухая, — раздражённо откликнулась она.

— Мне кажется, это не ты говоришь, — Артур подался вперёд, насколько позволили недвижимые ноги. — Ты не можешь так хладнокровно хотеть меня убить. Это просто…

— Конечно, это я, — отмахнулась Макс. — Ты же меня совсем не знаешь. Ты думаешь, я милая и добрая, всегда улыбаюсь и обо всех забочусь, но я тоже человек, и не самый лучший. Я грущу, злюсь, ненавижу и совершаю плохие поступки.

— Все так говорят, — попытался оспорить Артур.