Затопь

Артур смотрел за тем, как Фархат крутится на кухне и задавался вопросом…

Солнышко подёргал его за рукав рубахи, Артур вздрогнул и очнулся от своих мыслей, обернулся к нему.

— Ты обещал помочь, — напомнил Солнышко.

— Да, конечно, — вдогонку к остальным кивнул Артур и хмыкнул от совпадения. — Какая помощь тебе нужна?

— Я всё постирал, — отчитался Солнышко, — много вещей на полу лежало, и постель ещё… Надо развесить, но я не дотянусь.

— Это вообще не вопрос, — успокоил его Артур, — только покажи, что и куда вешать.

— Таз во дворе, — потянул его за собой Солнышко, — а сушим мы на крыше. Через нашу спальню выйдешь.

С полным тазом чистой и мокрой одежды, Артур поднялся на второй этаж — в первый раз за все дни, проведённые в этом доме. Комната оказалась просторной и светлой. Артур с любопытством разглядывал её: покачивающиеся под потолком мобиле с неизменными ключами и вилками, его собственный набросок углём, пришпиленный к стене булавкой, гнездо Иды и спальник Фархата вдоль одной стены, сложенная из палет кровать с двумя подушками — по всей видимости, Макс и Солнышка — у другой.

Эта спальня располагалась над общей комнатой на первом этаже, а над спальней Кипятильника плоская крыша стала площадкой для сушки белья, несколько натянутых верёвок с прищепками на них не давали вариантов для другой трактовки.

Через большое окно Артур выбрался на крышу. За то время, что они потратили на дорогу туда и обратно и лечение Кипятильника, солнце уже поднялось высоко, но жарко не было.

Артур поставил на пол таз, достал первую вещь — одно из платьев Иды. Солнышку удалось на удивление хорошо отжать мокрую ткань, почти досуха, и Артур вспомнил, какая неожиданная сила таится в этом крохотном птичьем тельце.

Встряхнув и расправив платье, Артур накинул его на верёвку, закрепил прищепки, вытащил из таза следующую вещь — майку Кипятильника…

Кто-то отравил её, кто-то добавил за ужином яд, так незаметно, что та ничего не заподозрила.