Затопь

От его прикосновения рыбы моментально порскнули прочь, затерялись где-то вниз по улице, словно заспешили домой, в море.

Свет снова закрыла тень, и Артуру снова пришлось нагнуться над кроватью Кипятильника, чтобы выглянуть наружу. И там он увидел Макс.

Она шагала по улице, то есть по заполненной водой улице, то есть в самом деле по улице, по верху, выше крыш, по водной глади, словно бесплотный дух или невесомая водомерка. Фонарь, который она несла в руке, освещал её лицо, умиротворённое, но серьёзное, сосредоточенное.

Артур не стал окликать её, просто стоял и смотрел, как она уходит — вслед за рыбами, в сторону моря, и её фонарь покачивается над поверхностью воды, рассыпая по улице бледные полупрозрачные блики.

А потом он вернулся в свой гамак и уснул.

Когда он проснулся — по-настоящему, утром, уже после рассвета — дом уже не был таким тихим и безмолвным. Кто-то негромко ходил по второму этажу, Кипятильник ворочалась на своей кровати, пружины противно дребезжали.

— Представляешь, мне такой сон приснился, — сообщил Артур, вылезая из-под одеяла.

— Сейчас расскажу!

Он спрыгнул с гамака ловчее, чем в прошлый раз, да только вот приземлился с плеском и шлёпаньем — пол оказался почти по щиколотку залит водой. Едва не поскользнувшись от неожиданности, Артур с трудом удержал равновесие и предупредил:

— Осторожно! Тут какого-то чёрта кругом вода!

В памяти моментально всплыли все истории о том, что Затопь по-прежнему периодически подтапливает морем, и иногда она почти полностью скрывается под водой.

Неужели это тот самый момент?!

— Кипятильник? — позвал Артур. — Мне нужно мнение эксперта или опытного местного. Кажется, что-то случилось.

Она не отвечала, и Артур, наконец, оторвался от созерцания водной глади, обернулся к ней.

— Кипятильник? — позвал он.

Она лежала на кровати, прижав руки к лицу, закрывая глаза, как будто рыдала или пыталась скрыться от чего-то. Напряжённость и неестественность её позы отчего-то напугала Артура даже сильнее, чем пришедшая вода.

Он сделал пару шагов к её кровати, остановился, неуверенный, что предпринять дальше, и тут Кипятильник с трудом выдавила:

— Чёрт возьми, как больно! Так жжётся! Сделай что-нибудь!

Глава 28, в которой Артур отправляется в путь

Сжав зубы, Кипятильник тяжело дышала и никак не отнимала рук от лица. Артур растерялся, коснулся её плеча, отдёрнул руку, словно обжёгшись, и на смену паники пришла злость — на себя, за такую жалкую реакцию на происходящее.