В тенях Вечного города

Прогресс, так сказать.

— Не во всем он идет на пользу, — хмуро заметил глава рода Медичи. — Люди склонны максимально использовать опасные стороны прогресса и не очень замечать полезные. Отличным примером стала прошедшая война. Самолеты, призванные перевозить людей и грузы, приносили гибель. То, что должно было лечить, ставилось на службу смерти. Может быть, поэтому подобные вам кажутся мне более человечными, чем сами люди. Вы не ставите целью жизни доказать свое превосходство, вам это не нужно. Сами знаете свое высокое место, а бегать и доказывать всем подряд, что именно вы имеете право на… неважно на что… просто по факту своего существования вам совсем не требуется.

— Вы считаете, что все дело в доказательстве превосходства? — осведомился Александр.

Ди Оттаяно кивнул:

— Медичи когда-то доказали всей Флоренции, что имеют право ею править. Потом повылезали другие, считавшие, что имя не имеет значения, и надо сместить правителей и назначить других… себя… но это было уже не важно — Медичи сделали свое имя легендарным.

Даже сейчас, когда во Флоренции есть градоначальник из другой семьи, именно Медичи являются символом города. Нам тоже не нужно уже ничего доказывать. Сейчас доказательства своего превосходства ищет Германия. И найдет, я уверен. Боюсь представить, что будет потом. Потому что, когда кто-то решает, что он выше других, и начинает доказывать это всем вокруг, тогда и случается самое страшное.

Профессор Уайт покачал головой:

— Эта теория еще нуждается в проверке, — заметил он.

— Но подумать стоит.

— Подумайте, — кивнул Армандо. — У вас гораздо больше материалов для сравнения, вы все-таки историк.

Ада собирала вещи, складывала их в новый, только сегодня купленный чемодан. Синьора Палмери то и дело заглядывала к ней, предлагая помощь, еду, чай или кофе, но мисс Гордон вежливо улыбалась и отрицательно качала головой. Уезжать из Рима ей не хотелось, хотя все дела здесь она закончила. Отчет для исторического общества был написан, статуи признаны копиями, хоть и не имеющими отношения к Древнему Риму, но ценными как произведения искусства более позднего периода.

В чемодан аккуратно легли книги, белье, два платья и брюки, которые она взяла из чувства противоречия, но так ни разу и надела. Подумав, Ада убрала и шерстяной свитер — осень в Риме пока была теплой, и до самой Англии он ей вряд ли понадобится.

В дверь снова постучали, заглянула синьора Палмери:

— Ада, там молодой мальчик спрашивать тебя.